Сайт Кружнова Андрея Эдуардовича http://www.a6202.ru; электронная почта: andrey6202@mail.ru

 

 

 

 

 
Дэйв Фримен
ЛЮКС ДЛЯ ИНОСТРАНЦЕВ
 
(Чисто европейская комедия в 2-х действиях)
 

Вольный перевод и адаптация Андрея Кружнова

пьесы Дэйва Фримэна “A Bedfull of Foreigners”

 
Действующие лица:

КАРАК,
ХАЙНЦ,
СТЭНЛИ ПАРКЕР,
БРЕНДА ПАРКЕР,
КЛОД ФИЛБИ,
ХЕЛЬГА ФИЛБИ,
СИМОНА.

 

ДЕЙСТВИЕ I

Поздний октябрь. Отель во французской деревушке на границе с Германией. Спальная комната. Около девяти часов вечера.
Комната довольно стара: большая часть её прошлого обаяния, так же как и недостатков, тщательно заклеены не одним поколением энергичных обойщиков. Хотя кое-какие черты прошлых времён ещё видны. Вход находится в задней стене. Есть ещё две двери в комнаты. Одна, с левой стороны, ведёт в ванную; другая, справа, грубо замаскирована обоями и ведет к смежному гостиничному номеру. Возле двери ванной — встроенный шкаф-купе. Есть также туалетный столик с телефоном, две двуспальных кровати. Первая кровать в глубине сцены напротив задней стены, с правой стороны кровати первое окно с выступом (эркер), вверху поперёк окна старая резная перекладина затейливой работы с деревянными держателями. С другой стороны окна — вторая кровать, стоящая против угловой стены, на которой ещё одно окно выше кровати. Вокруг второй кровати может создаваться отдельная спальня, когда от стены, рядом с первым окном, разворачиваются ширмы. В ширмах имеется дверь. В течение первого действия эти ширмы сложены. Рядом с первой кроватью под окном старомодный радиатор.
Занавес открывает пустую сцену. После нескольких секунд Карак, главный швейцар, входит из прихожей. Он кряжист, словно вытесан из камня, ему около пятидесяти с половиной, говорит со славянским акцентом и умеет невозмутимо насмехаться. В руках у него сумка с инструментами, он подходит к лампе, которая висит на стене над первой кроватью. Отключает светильник, затем нагибается к основанию кровати, исследует электропроводку и подсоединение к лампе. Он достаёт отвертку из сумки для инструментов, смотрит на неё, затем бросает через плечо. Берёт вторую отвертку, смотрит на неё, снова бросает через плечо. Наконец, достаёт из сумки банку пива, поразмыслив секунду, он бросает через плечо и подсоединение к лампе. Открыв банку пива, делает долгий глоток.
Телефонный звонок. Kарак идет к телефону с банкой пива.

КАРАК (по телефону, на ломаном немецком). Даз ист отель Хайнца. (Плохо слышно.) Што, ля франсе?.. (В сторону.) Черт вас разберёт, откуда вы. (Тут же на ломаном французском.) Вуи, монсёр, одна комнатка в загашнике имеется... Што?.. (Переходит на ломаный немецкий.) О, йа, йа, дойчлянд. Ванна работает зер гут!.. Сливается тут же, клянусь май мутер... Слушайте внимательно... (Делает большой глоток пива и булькает, полоща рот.) Слыхали — сливается в один момент… А, вы из Англии? (В сторону.) Шоб вам не спать три ночи! (В трубку.) О’кей, всё будет вери гуд. Бронирую апартмент для вас... Орэвуар, монсёр. (Спохватившись.) Э-э — до встречи, сэр. (Вешает трубку и идёт к кровати). Ох уж эти иностранцы — ванну подай им глубокую, а сами в биде ноги полощут. (Садится в конец кровати и делает долгий глоток пива.)

Дверь открывается и входит Хайнц, менеджер гостиницы. Ему около тридцати. Хорошо выглядит, изящный, но недовольный. Говорит с большим немецким акцентом. Он несёт небольшой постер, рекламирующий деревенский фестиваль. Несколько секунд он с отвращением смотрит, как Карак глотает пиво.

ХАЙНЦ (саркастично). О, это ффеликолепно!

Карак якобы его не понимает, взглянув на банку пива.

КАРАК. Йа. Зер гут /нем. Да. Очень хорошо/.
ХАЙНЦ. В отель полный деревенский фестиваль: прибывайт важный гость, весь персонал вытер ноги по колени, но не ты, Карак. О, нет! Он наверху глотай пиво!
КАРАК. Так и што, надо внизу глотать?
ХАЙНЦ. Не надо нигде! (Идёт за перегородку.) Надо арбайтн, работать!
КАРАК. Так я арбайтн. Свет чиню возле кровати.
ХАЙНЦ. Шнеллер, бистро! Финиш, финиш! (Вешает постер на двери шкафа). Я сейчас получил телеграмма. Прибывает миссис Смяткофф!
КАРАК. Всмятку? Кого всмятку?
ХАЙНЦ. Миссис Смяткофф! Это Президент Клуба болгарских леди… веди… (Всё больше путаясь.) Леди-веди-педисток. (Крутит руками велосипедные педали.)
КАРАК (испуганно). О, Господи!..
ХАЙНЦ. Леди — любители велосипедов.
КАРАК (догадываясь). А-а, велосипедисток. Подходящая фамилия — всмятку.
ХАЙНЦ. Они любят ездить на свежий воздух. (Крутит руками.) Это важно для нас! Их стандарт ой как высоко!.. Один неправильный вещь, самый крохотный жалоба — и ты пуфф! Летишь из их списка навсегда. Я буду селить её в комната рядом. Карак, та комната должна работать — идеаль!

Карак продолжает потягивать пиво.

КАРАК. Идеаль. Всё гниёт, железо ржавеет, краска сыплется…

Из часов выскакивает кукушка, издаёт какой-то невнятный звук и, сникнув, повисает на пружине.

ХАЙНЦ. Что это?
КАРАК. Кукушку — как это по-английски — накрыла крышка.
ХАЙНЦ (не понимая). Зачем крышка?

Радиатор издаёт три резких удара.

А что это?
КАРАК (траурно). Это? Большая крышка.

Радиатор стучит снова.

ХАЙНЦ. А-а, радиатор. Фотопроводчик сделал контроль все трубы?
КАРАК (ёрничая). О, йа, йа! Фотопроводчик сказал, пора бы менять.
ХАЙНЦ (испуганно). Трубы?
КАРАК. Гостиницу.
ХАЙНЦ. Ошень смешно. Ха-ха. Карак, я имей интерес к миссис Смяткофф, она должна быть довольна.
КАРАК (вскидывая брови). Мм!..
ХАЙНЦ. Я писал ей, что у нас говорят по-болгарцки.
КАРАК. Кто говорит?
ХАЙНЦ. Ты!
КАРАК. Я?
ХАЙНЦ. Ты говорил, я болгарец.
КАРАК. Найн, я говорил, я был — э-э — этот… (невнятно) …габанец.
ХАЙНЦ. Издеваешься? Кто ты, чёрт тебя раздери?!
КАРАК. Я политический иммигрант. И сейчас уже французский гражданин с хорошей пенсией. Не то что некоторые австрийцы с плохим французским и глупым английским.
ХАЙНЦ. А твой немецкий — это убийство!.. Ну что, не расскажешь, кем был раньше?
КАРАК. Раньше я был иностранец. А Франции нужны иностранцы. Позарез!
ХАЙНЦ. А мне не нужен позарез. Я освобождай тебя!
КАРАК. Ты получил меня в наследство от своей тёти вместе с этой гостиницей — помни! И плюс ты замахнулся на святое. На права иммигранта. Суду это — охо-хо — как не понравится.
ХАЙНЦ (уходя от конфликта). Так, у меня нет фремя!.. Закругляй здесь, и — бистро вниз! Сменять Марсель в регистратура.
КАРАК. Марселя нет на ресепшене.
ХАЙНЦ. Он должен быть. Где — он?
КАРАК. Желудок. Говорит, скушал в ресторане какое-то…
ХАЙНЦ (в тревоге). Наш ресторан?
КАРАК. Йа, йа.
ХАЙНЦ. Что же он скушал?
КАРАК. Наше фирменное блюдо: «Гуссер унд апфель». Гусь в яблоках. В общем-то, как и все гости.
ХАЙНЦ. Как и все гости?.. О, майн Готт /нем. О, мой Бог/! Кто в регистратура? (Бежит к телефону.)
КАРАК. Никто. Я оставил записку: если что, звякнут.

Хайнц начинает набирать номер.

ХАЙНЦ. О майн Готт! Все заказываль наш фирменный блюдо. Наш отель станет большая больница! Ох!..

Пока Хайнц говорит по телефону, Карак стоит рядом и тоже участвует в разговоре.

(В телефон.) Бонжур. Сэль отель /фран. Алло. Это отель/ месье Хайнца… В нашем отеле кое-кто кое-чем отравился… Дело — пшик, но нужна срочная помощь.
КАРАК. Тут одной машиной не обойдёшься. Четыре машины — минимум. А то и шесть.
ХАЙНЦ (Караку). Ты заткнёшься? (В телефон.) Требьен, монсир… Вуи, монсир... Оривуар… /фран. Хорошо, господин... Да, господин… До свидания…/. (Он вешает трубку, и поворачивается к Караку.) Никто не должен знать этот инцидент. Если миссис Смяткофф узнает, мы пролетай по ветру, как... (Не находит сравнения.)
КАРАК. Гуттен так!.. (Направляется к двери, заклеенной обоями.) Гляну лампы в её спальне.
ХАЙНЦ. Карак, любой её желаний — дас ист закон!

Хайнц направляется к главной двери.

КАРАК (ёрничая). Дас ист любой желаний. Но к чёртовой бабушке «Гуссер унд апфель»!

Хайнц останавливается возле открытой двери.

ХАЙНЦ. Тише ты — идиот.

Хайнц прикладывает палец к губам и выходит.

КАРАК (крича ему вслед). Всё будет зер гут, я даже поставлю ей горшок под кровать.

Карак собирает свою сумку с инструментами, идёт к двери за обоями и включает свет у двери. Рассыпается ливень искр от лампы над кроватью.

Отлично. Всё работает.

Свет становится тусклым, затем вспыхивает и гаснет совсем. Карак выходит через дверь за обоями. Остаются огни за окном, которые смутно освещают комнату.
Короткая пауза, затем мы видим главную дверь, она открывается и входит Бренда — привлекательная молодая женщина около тридцати. Она проводит отпуск в Европе как автотурист вместе с мужем, который ещё не появился. Бренда держит нейлоновую хозяйственную сумку и фонарь: мы видим, как она рассматривает номер на двери комнаты. Она кричит в тёмный коридор.

БРЕНДА. Я нашла комнату, Стэнли... (Теперь она держит фонарь так, что мы можем рассмотреть её черты.) Стэнли... Я на втором этаже... Вернись на лестницу.

После того как Бренда входит в комнату, мы слышим шум поднимающегося Стэнли. Затем грохот двух чемоданов, падающих на лестничный марш. Вспыхивает огонь. Бренда вздрагивает.

(Окликает.) Это был ты, Стэнли?

Стэнли входит, хромая и потирая ушибленную ногу.

У тебя всё О’кей?
СТЭНЛИ. О’кей, О’кей — так, чуть-чуть сломал ногу. Полгода в кровати — и снова здоров как буйвол.
БРЕНДА. В приличной гостинице тебя бы встретили и провели до самой двери. Всё, в последний раз едем как автотуристы на континент.
СТЭНЛИ (устало). Хорошо, котёнок, мы через столько прошли. Не заводи сначала.
БРЕНДА (направляясь к первой кровати). Всё свалилось на нас: одно за другим. (Откидывает покрывало.) Боже, первый раз вижу такое убожество.
СТЭНЛИ. Ну зачем?..
БРЕНДА. Проверяю простыни. (Она выглядит озадаченной.) Не понимаю, кому тут две двуспальных кровати?
СТЭНЛИ. Наверно, во Франции это нормально. Большой ковчег для семейной коммуны.
БРЕНДА. Нам нужна одна кровать.
СТЭНЛИ. Бренда, птичка, расслабься. Все гостиницы на двадцать миль забиты под завязку — а тут отдельный номер.
БРЕНДА. Стэнли, и где, в конце концов, наши чемоданы?
СТЭНЛИ. Прости, я грохнулся вниз — и всё выронил.

Хайнц появляется в главной двери с двумя чемоданами.

ХАЙНЦ (сияя). Хорошего настроения, сэр. Ваш багаж!

Хайнц ставит чемоданы к шкафу-купе.

Извинения за крошечный авария. Какой-то балбес выкрутил предохранитель.
БРЕНДА (направляясь к выходу). Ничего, мы уже готовы идти в комнатку поуютней.
ХАЙНЦ. Вам очень повезло, что вы наткнулись на эта комнатка.
СТЭНЛИ. Спасибо, я наткнулся не только на неё.
ХАЙНЦ. Эта комнатка — люкс для иностранцев. Исключительно! Фактически она бронирована другими англичанами, но они не продлить бронь.

Хайнц отодвигает одну из роликовых дверей шкафа и ставит туда два чемодана.

СТЭНЛИ. Почему все отели забиты? Ведь уже конец октября.
ХАЙНЦ. Ах, видите ли, в эти дни во Франции народные гулянья. А у нас в деревне как раз фестиваль Святой Вольфганг.

Хайнц показывает на постер, и Стэнли идёт взглянуть на него.

СТЭНЛИ. О, Святой Вольфганг?
ХАЙНЦ. Йа, местный обычай. Парады, фейерверки, танцы — все сорта увеселений.

Хайнц пытается закрыть дверь шкафа, но её заклинило. Он нервно смеётся.

Крохотный проблема с дверью — это пшик.

Слышны приближающиеся сирены французской скорой помощи. Хайнц в панике.

О, майн Готт! Они — здесь. (Он молниеносно закрывает шкаф, но его жакет защемляет дверью.)
СТЭНЛИ. Кто?
ХАЙНЦ. Никто. Я попал в ловушка. Вы можете немножко помогать?

Стэнли пробует открыть дверь платяного шкафа и освободить его. Бренда идёт к окну, открывает его и выглядывает наружу.

БРЕНДА. Стэнли, эй, там приехала скорая.
ХАЙНЦ. О, я должен уходить.

Хайнц вылезает из своего жакета и оставляет его в двери шкафа, тем временем слышен звук уже второй санитарной машины.

БРЕНДА. Там ещё одна! (Она почти наполовину перевесилась из окна.)
СТЭНЛИ. Кому-то дурно?
ХАЙНЦ. Найн /нем. Нет/, это наш фестиваль. Будет Гранд парад — санитарные машины часть этот парад. (Направляется к главной двери.)
СТЭНЛИ. Грандиозно.
ХАЙНЦ. Вы уже готовы обедать?
СТЭНЛИ. Спасибо, мы перекусили по дороге.
ХАЙНЦ. Слава богу.

Хайнц выходит.
Стэнли снимает своё пальто и бросает его поверх кровати. Затем он берёт хозяйственную сумку, идёт к пуфику и садится. Пока говорит, он достаёт пару шлёпанцев из сумки, убирает ботинки в сумку и надевает шлёпанцы.

СТЭНЛИ. У них народные гулянья. Стало быть, мне надо стать французом, пуститься в их гулянки, чтобы потом прилично переночевать. Чисто французское безумие.

Бренда поворачивается от окна.

БРЕНДА. Мы сейчас же убираемся отсюда.
СТЭНЛИ. Это ещё почему?
БРЕНДА. Только что на носилках отсюда вынесли шесть человек. И погрузили в одну машину. (Высовывается снова.)
СТЭНЛИ. Обалдеть.
БРЕНДА. Стэнли, они только что забили доверху две машины. На носилках вынесли уже десять человек!
СТЭНЛИ (с наигранным ужасом). Боже, это похоже на триллер «Кошмар в старом отеле»!
БРЕНДА. Вон, сам полюбуйся.
СТЭНЛИ. Слушай, закрой это чёртово окно. Дует.

Сирены снова начинают выть, когда Бренда со звоном захлопывает окно.

БРЕНДА. Я рада, что ты умеешь держать себя в руках.
СТЭНЛИ. Как ни странно, ещё умею.
БРЕНДА. Уйму людей свалила какая-то непонятная зараза, а ему хоть кол на голове теши. Развалился как на пляже!..
СТЭНЛИ. Уши надо чистить.
БРЕНДА. Что?!
СТЭНЛИ. Немец сказал, это часть фестиваля. Надо было слушать, а не висеть на окне кверху попой. Скорая помощь участвует в Гранд параде. Это игра, карнавал.
БРЕНДА. Ах, карнавал? Один вопил так, что волосы шевелились, другие стонали. Нарочно так не придумаешь.

Видно, что Стэнли начинает волноваться.

СТЭНЛИ. Ну и что, по-твоему, с ними приключилось?

Бренда начинает вытаскивать вещи из сумки.

БРЕНДА. Всё что угодно. Ужасное, заразное. И даже неизлечимое.

Бренда вынимает баллончик аэрозоля.

СТЭНЛИ. Менеджер уверял меня...
БРЕНДА. Наплетут что угодно. А если здесь нашли вирус бубонной чумы? Разве кто-нибудь сознается в этом?..

Стэнли задумывается на мгновение.

СТЭНЛИ. Бубонной чумы?
БРЕНДА. Именно. Бубонной чумы. (Начинает распылять аэрозоль по всей комнате.)
СТЭНЛИ. Какого чёрта бубонная чума?
БРЕНДА (распыляя под кроватью). А почему бы и нет?
СТЭНЛИ. Потому что во Франции не бывает бубонной чумы. Ты разве не знала?
БРЕНДА. С какой стати я должна это знать?

Она направляется в ванную, распыляя дальше.

СТЭНЛИ (крича ей вслед). А я-то думал, твой отец был француз, рассказывал тебе о родине. Разве нет?

Бренда возвращается из ванной.

БРЕНДА. Мне было всего шесть месяцев, когда он ушёл от нас. У него тогда были какие-то проблемы с эмиграционной службой. Мама предпочитает об этом молчать.
СТЭНЛИ (смягчаясь). Птенчик, думаю, всё утрясётся до вечера.
БРЕНДА. До какого вечера?! В ледяном сарае, где кругом бушует чёрная смерть!
СТЭНЛИ. О, я помню этот триллер «Маска чёрной смерти»!
БРЕНДА. Нам надо убираться.
СТЭНЛИ. На счёт этого не волнуйся, в такие времена всегда находился человек с клячей в повозке, который орал: «Выносите своих мертвецов». Думаю, он всегда поможет нам убраться.
БРЕНДА. Остряк. Мы идём или нет?
СТЭНЛИ. Нет, мы не идём. Мы болтались четыре часа, чтобы найти гостиницу со свободным номером, и мы нашли, и теперь мы здесь. (Берёт журнал, идёт ко второй кровати, и располагается там.)
БРЕНДА. Германия в паре миль от нас, там прорва всяких отелей.
СТЭНЛИ. Моя автостраховка недействительна в Германии.
БРЕНДА. Почему ты не сделал её действительной для Германии?
СТЭНЛИ. Я не сделал её действительной ещё для Острова Tаити, Гонконга, Саудовской Аравии и Гренландии. Я не имел понятия во что мы вляпаемся.
БРЕНДА (вздыхая). Конечно, если не сруливать с дороги прямо в пруд.
СТЭНЛИ (рассерженно). Я срулил в эту лужу, чтобы выжить… Нас бы протаранил этот шизофреник на Мерседесе. Алкоголик! Девяносто миль в час! Да ещё по встречке.
БРЕНДА. Не он, а ты был на встречной полосе.
СТЭНЛИ (приглушённо). Не помню, может, и я. Но я британец. Нужно время, я должен привыкнуть к правостороннему движению. А они должны что-то придумать для иностранцев, а не косить всех под одну гребёнку.
БРЕНДА (осматриваясь вокруг). Где наши чемоданы?
СТЭНЛИ. Он засунул их в шкаф.

Бренда идёт к шкафу и видит жакет Хайнца.

БРЕНДА. Что тут делает его спецовка?
СТЭНЛИ. Она застряла в шкафу, когда ты застряла в окне и пялилась на машины.

От одного прикосновения Бренды дверь шкафа откатывается. Жакет выпадает, и она одевает его на стул.

БРЕНДА. Надеюсь, мы доживём до конца отпуска... (Достаёт чемодан и кладёт его на первую кровать. Внезапно она замечает дверь, заклеенную обоями. Она в ужасе показывает на неё пальцем.) О, Господи!
СТЭНЛИ. Ну, что опять?
БРЕНДА. Дверь. (Идёт к заклеенной двери.)
СТЭНЛИ. Эка невидаль.
БРЕНДА. Мне это кое о чём напомнило.
СТЭНЛИ (вздыхая). А, об этом. Обещаю, как только вернёмся, сделаю вторую дверь в нашей спальной.
БРЕНДА (драматично). «Париж словам не верит».
СТЭНЛИ. Значит, я как всегда вру. Ну, извини.
БРЕНДА. Это название фильма, кретин. Там была парочка, они остановились в гостинице, в Париже. Однажды она пошла прогуляться, вернулась — а он пропал.
СТЭНЛИ. Пропал?
БРЕНДА. Ещё бы. И буквально все в гостинице сделали вид, будто её раньше в глаза не видели. И вообще, заявили, она здесь никогда не жила.
СТЭНЛИ. Кошмар.
БРЕНДА. Она тут же повела всех в комнату, где они жили, но — двери там уже не было.
СТЭНЛИ. Замуровали?
БРЕНДА. Заклеили обоями.
СТЭНЛИ. Не понимаю, зачем эта ерунда?
БРЕНДА. Из-за бубонной чумы — вот зачем.
СТЭНЛИ. О, Господи, опять двадцать пять!

Бренда нарочито небрежно идёт к своей сумочке.

БРЕНДА. Ну, если тебе плевать на себя, это не значит, что я забыла о себе.
СТЭНЛИ. Теперь слушай меня: мы никуда не едем, и к чёрту все споры. Сейчас я приму душ, мы спустимся вниз и выпьем хорошего вина в спокойной дружественной обстановке.

Стэнли идёт к шкафу, открывает его, достаёт из своего кейса несессер и полотенце.

БРЕНДА. Бар уже закрыт.
СТЭНЛИ. Но что-то ведь должно быть открыто, в конце концов у них фестиваль. (Снимает свой жакет. Под ним оказывается джемпер). Сейчас не слишком тепло, не помешает.

Бренда трогает радиатор.

БРЕНДА. Отопление не работает — пожалуйста.
СТЭНЛИ. Этот чудак вернётся за жакетом, и я заставлю его всё исправить.
БРЕНДА. Он? Исправит? Тяп-ляп, спустя рукава, как всё вот это.
СТЭНЛИ (едко). Даю зуб, этот растяпа ушёл тяп-ляпать свои обои. Наверно, болтается где-то с банкой клея. (Резко толкает большим пальцем дверь, пародируя зловещего немца.) Нихт найн, профессор, никтойт никогдальт не узнайт об этот тайна, ми будем прятальт её ф обой.

Хайнц стоит в дверях в одной рубахе.

ХАЙНЦ (удивлённо). Что прятальт ф обой?
СТЭНЛИ (смутившись). А… мм… мы говорили про старый фильм, как-то видели по ящику. Если интересно, она расскажет.

Стэнли уходит в ванную, Бренда остаётся наедине с Хайнцем. Хайнц забирает свой жакет.

ХАЙНЦ. О, наш ящик тоже крутит старые фильмы.
БРЕНДА. Там была одна английская парочка, остановились они в Париже, как раз была грандиозная выставка.
ХАЙНЦ. Что вы говорите. (Аккуратно одевает свой жакет.)
БРЕНДА. А на гостиницу, где они остановились, свалилась бубонная чума.
ХАЙНЦ (озадаченно). Бубновая чума?
БРЕНДА. Бубонная — передаётся через блох и через крыс.
ХАЙНЦ. О, майн Готт!
БРЕНДА. Так вот, им пришлось залепить всю дверь обоями.
ХАЙНЦ. Обоями?
БРЕНДА. Как вашу дверь — один в один. Признайтесь, зачем тут скорая помощь?
ХАЙНЦ (обеспокоенно). Фидите ли, кино, как правило, врёт о жизни в иных странах.
БРЕНДА (неубеждённо). Как правило?
ХАЙНЦ. Уверяю. Например, вчера вечером смотрю старый добрый немецкий мюзикл про жизнь в Англии. Называется «Розэ фон Зохо», Роза из грязного квартала Сохо.
БРЕНДА. Ну, даже если и...
ХАЙНЦ. Коротко: простой немецкий парень из Лондон влюбился в прекрасная, цветущая фройлян. Её звали Роза из Сохо. На самом деле она английская герцогиня, скрывалась инкогнито среди проституток.
БРЕНДА. От кого?
ХАЙНЦ. Ах, какой-то миллионер хотел на ней жениться.
БРЕНДА. Дура. Надо было выходить за него.
ХАЙНЦ (драматично разыгрывая слова). Это феликолепно: немецкий парень и Роза стучат чечётку на крыше Букингемский Дворец, и вдруг туда забирается миллионер. Пена идёт от ревности, он кричит, эши?сэ зы, пристрелить их!..
БРЕНДА. Кокнули?
ХАЙНЦ (продолжая играть). Нет. Они дерутся на самой макушке Биг-Бен — и вдруг, безумец-миллионер сорвался и разбился в маленький лепёшка об купол цирка Пиккадилли.
БРЕНДА. Впечатляюще.
ХАЙНЦ. Что вы, мусор, а не картина.
БРЕНДА. Давайте вернёмся к нашему разговору, к тому.
ХАЙНЦ. Хотя, вы правы, там был очень приятный песня, замечательный.
БРЕНДА. Скажите, что случилось с теми людьми, вон там внизу?
ХАЙНЦ. Сейчас вспомню, как же они ушли...
БРЕНДА. Их ушли в две машины скорой помощи.
ХАЙНЦ. Нет, нет, хотя... Ах да, кажется, начинаю припоминать. Да, да, песня была по-немецки и чуть-чуть по-английски. (Начинает петь Бренде с большим чувством, подталкивая её к пуфику и усаживая на него.)
Вон ганзэн ди блюмэн ин Сохо /нем. Из всех цветов в Сохо/,
Вон ганзэн ди Розэн он вью /нем. Из всех роз англ. На виду/.
К цветам отношусь я неплохо,
Но больше всех Розу люблю...
БРЕНДА. Потрясающе! — да...

Хайнц не заканчивая петь, становится перед ней на колени.

ХАЙНЦ (напевая). О, Роза моя Роза! Их либэ — я влюблён! (Садится около неё.)
БРЕНДА. Да, у вас дикция необычная.
ХАЙНЦ. Из медицинский колледж я ходил в Кружок любителей оперы.
БРЕНДА (удивлённо). А, так вы ещё и доктор?
ХАЙНЦ. Почти. Я был студент-медик где-то чуть-чуть.
БРЕНДА. Не сложилось?
ХАЙНЦ. Скончалась моя бедная тётя и оставила мне эта гостиница. Так много работы.
БРЕНДА. Да, знание медицины в самый раз, когда у тебя эпидемия. (Поднимается.)
ХАЙНЦ (решительно). Найн, у нас нет эпидемия. (Подскакивает.)
БРЕНДА. А скорая помощь?..
ХАЙНЦ. Фу, крохотный случай пищевых отравлений.
БРЕНДА. Столько народу!..
ХАЙНЦ. Маленький предосторожность. (Ведёт её назад к пуфику и усаживает там.) Лучше предохраниться заранее и отдохнуть в больнице. (Садится около неё.)
БРЕНДА. А я уж грешила на чуму.
ХАЙНЦ (пылко.) Я так восхищён!.. (Берёт её руку и пристально глядит на неё.) Вы не знаете, как вы прекрасны.
БРЕНДА (тревожно.) Спасибо.
ХАЙНЦ. Вы так много напомнили мне, кого я давно любил.
БРЕНДА. Я? (Поднимается.) Я замужем.
ХАЙНЦ. Так же была и она. (Следует за нею и берет её руку.)
БРЕНДА. Мой муж со мной.
ХАЙНЦ. Так же был и её.
БРЕНДА. Он сейчас здесь в ванной.
ХАЙНЦ. Вы ослепительны, вы восхитительны. Самая обжигательная женщина, которую я встречал. Мои слова не оскорбляют вас?
БРЕНДА. Нет... Слушайте, я замужем и муж может выйти в любую минуту.
ХАЙНЦ. Тогда жду приказ и ухожу!.. Если есть, хоть один секунд оскорбленья вам, я ухожу. (Заключает её в страстное объятие, пылко целуя.)

Бренда поднимает символическую борьбу и затем подчиняется, будучи частично ошеломлена поворотом событий. Хайнц бросает её на вторую кровать, но в итоге отпускает. Он отворачивается, играя глубокое раскаяние.

Я сожалею. Простите мне. Такая вещь никогда не случится вновь, пока вы под моя крыша. Клянусь. Вы никогда не простите мне. Я знаю это.
БРЕНДА (смешавшись). Ну уж не знаю…
ХАЙНЦ (ободрённо). Если вы решитесь, фрау, я в комнате тридцать семь наверх по коридору. (Посылает ей воздушный поцелуй.) Ауфидерзейн /нем. До свидания/ — моя английская Роза!

Хайнц уходит, бросив ей розу из своей петлицы.
Дверь ванной открывается, и входит Стэнли в жилете, вытирая голову полотенцем. Его пуловер повязан вокруг талии, Стэнли стучит себя ладонью по уху.

СТЭНЛИ. В ушах… опять вода попала, чёрт.

Бренда не отвечает, она вытянута и напряжена, находясь всё ещё в трансе, держит в руке розу. Стэнли снова стучит по ушам, затем торопливо надевает пуловер.

Одуреть — как в морозильнике. Глянь, пар изо рта. Нет, такого не бывает в Британии. Ты спросила его?
БРЕНДА (рассеянно). А?
СТЭНЛИ. Ты спросила, почему нет до сих пор отопления?
БРЕНДА. Забыла.
СТЭНЛИ. Да, удачно мы вляпались в дерьмо.

Стэнли идёт к радиатору и поворачивает регулятор. Радиатор издаёт несколько громыхающих звуков.

Интересно глянуть, что же случилось с теми бедолагами?.. В скорой помощи.
БРЕНДА. А, ты об этом — ничего страшного.
СТЭНЛИ. Ничего?
БРЕНДА. Они съели что-то.
СТЭНЛИ. Не знаю, не знаю. Судя по этой комнате, у них обморожение.
БРЕНДА. Нет, просто маленький случай пищевого отравления.
СТЭНЛИ. Тебя что заморозили?
БРЕНДА. Он загипнотизировал меня.
СТЭНЛИ. Кто он?
БРЕНДА. Менеджер… Хотя нет, кажется, не совсем загипнотизировал.
СТЭНЛИ. Так загипнотизировал или нет?
БРЕНДА. Он сказал, что я ослепительна. Он сказал, я самая прекрасная женщина, которая когда-либо здесь появлялась.
СТЭНЛИ. Так и сказал?
БРЕНДА. Да.
СТЭНЛИ. А ты не знаешь, почему он так сказал?
БРЕНДА. Почему?
СТЭНЛИ. Что бы ты не спросила его об этом раздолбанном радиаторе.
БРЕНДА (оскорблённо). И это всё, что ты обо мне думаешь.
СТЭНЛИ. Все они одним миром мазаны, эти иностранцы. Только языком бла-бла-бла. Я надеюсь, ты не из-за этого расстроилась.
БРЕНДА. Абсолютно спокойна.
СТЭНЛИ. Он тебя случайно не щипал сзади?
БРЕНДА. Нет, не щипал.
СТЭНЛИ. Ну, тогда ещё терпимо. Если он только чесал языком... Ох. (Внезапно сжимает своё ухо.) О Господи, боже!..
БРЕНДА. Что случилось?
СТЭНЛИ. Полные уши воды — хлюп-хлюп, чав-чав — да что ж такое…
БРЕНДА. Это серная пробка, тебе нужно сделать спринцевание.
СТЭНЛИ. Сам знаю, а где?
БРЕНДА (соображая). Наверно, он мог бы это сделать.
СТЭНЛИ. Кто?
БРЕНДА. Менеджер.
СТЭНЛИ. Менеджер?!
БРЕНДА. Ну, фактически он владелец. Тётя оставила ему эту гостиницу.
СТЭНЛИ. Мне плевать, кто и что ему оставил. Я не собираюсь подставлять свои уши каким-то бездельникам из гостиницы.
БРЕНДА. Ну, он почти что доктор.
СТЭНЛИ. Почти что?
БРЕНДА. Учился на медика. Я, конечно, не думаю, что у него богатая практика.
СТЭНЛИ. Со мной у него практики точно не будет. Ну, какие ещё таланты он открыл?
БРЕНДА. Он — поёт.
СТЭНЛИ. Поёт?
БРЕНДА. Да, песни из старых мелодичных мюзиклов.
СТЭНЛИ. Мелодичных? Нелёгкая для него задачка.

Стэнли идёт в ванную, оставляет полотенце и возвращается.

БРЕНДА. Он вполне может осмотреть твоё ухо.
СТЭНЛИ. Обязательно осмотрит, если я покажу. Думаю, бедолага чертовски устал.
БРЕНДА. Думаешь?
СТЭНЛИ. Ну как же — доктор, певец, менеджер! Ухлёстывает за женщинами, вокалирует, вальсирует, тут же спринцует, травит анекдоты, ходит на голове — а в это время!.. Армия санитарных машин увозит его счастливых пациентов на кладбище.

Бренда смотрит на свою руку в ужасе.

БРЕНДА (вскрикивая). О, нет.
СТЭНЛИ. Что?
БРЕНДА. Я идиотка.
СТЭНЛИ. Слава богу, ты осознала это.
БРЕНДА. Мамино кольцо — я потеряла его…
СТЭНЛИ. Это он. Скорее всего.
БРЕНДА. Кто?
СТЭНЛИ. Менеджер.
БРЕНДА. Ой, не морочь голову.
СТЭНЛИ. Сто процентов. Его рук дело.
БРЕНДА. Погоди, дай сообразить… Мы обедали в кафе: я пошла в женский туалет, умылась... Сняла его и положила на полку над раковиной.
СТЭНЛИ. Фу, это было ещё в Англии. Пять часов назад.
БРЕНДА. Нет, это потом ты заблудился и нарезал круги по Франции.
СТЭНЛИ. Или по Бельгии. Я даже не знаю, где это было.
БРЕНДА. Погоди, я вспоминаю... Ну, наконец-то. Всё. Вспомнила. (Сокрушённо.) Прости, дорогой, я такая дура. (Готова расплакаться.)
СТЭНЛИ. Ну, это не самое страшное.
БРЕНДА. Я так ужасно себя чувствую.
СТЭНЛИ. Я рядом, птенчик.

Бренда обнимает его.

БРЕНДА. Милый, ты такая лапочка. Многие мужики сейчас бы и визжали, и топали ногами, а ты такой спокойный.
СТЭНЛИ. Что пропало — не воротишь.
БРЕНДА. Настоящий джентльмен. Бедненький: ведь ты сегодня целый день за рулём, и опять назад, опять за руль... Не волнуйся. Полпути я буду вести сама.
СТЭНЛИ. Нет, не будешь.
БРЕНДА. Нет, буду.
СТЭНЛИ. Нет, ты не будешь.
БРЕНДА. Почему?
СТЭНЛИ. Неужели думаешь, бриллиантовое кольцо до сих пор в женском туалете?
БРЕНДА. Всё может быть. По-любому надо съездить и посмотреть.
СТЭНЛИ. Я никогда не помню обратной дороги. Мы снова заблудимся.
БРЕНДА. Нет, не заблудимся.
СТЭНЛИ. Верю. Мы заблудились средь бела дня, а ночью мы просто застрянем. (Смотрит на часы.) Тем более кафе уже закрыты.
БРЕНДА. Мы подождём до утра в машине.
СТЭНЛИ. О'кей, на Рождество обещаю купить новое.
БРЕНДА. Я не хочу новое — мне нужно это кольцо! И что скажет мама, ведь это подарок моего отца.
СТЭНЛИ. Так молчи, не расстраивай маму. Раз уж это единственная ценность.
БРЕНДА (сердито). Тебе ведь всё равно, правда?
СТЭНЛИ. Конечно, мне не всё равно...
БРЕНДА. Нет, всё равно.
СТЭНЛИ. Нет, не всё.
БРЕНДА. Тебе плевать на всё.
СТЭНЛИ. Не на всё.
БРЕНДА (в негодовании). Тебе плевать, что отсюда штабелями выносят больных. Тебе плевать, что менеджер пытался меня изнасиловать.
СТЭНЛИ (озадаченно). Пытался что?!
БРЕНДА (жалея, что сказала это). Тебе плевать, что я два года прошу тебя сделать вторую дверь в нашей спальной.
СТЭНЛИ (изумленно). Он пытался что?!
БРЕНДА (отчаянно пытаясь сменить тему разговора). Он просто пытался меня поцеловать. В щёчку. Но ты, главное, не беспокойся о кольце с печаткой моего отца, я побеспокоюсь сама и вернусь. Если надо. Даже если придётся ехать всю ночь. По лесу!
СТЭНЛИ. Стоп. Ты только что сказала, он пытался тебя изнасиловать.
БРЕНДА. Не хочешь ехать? Хорошо, я вернусь туда сама.
СТЭНЛИ. Он пытался тебя изнасиловать?
БРЕНДА. Да. Жаль, что у него не вышло. Я бы даже позволила ему кое-что, только потому, что ты мерзкий, отвратительный и тебе плевать на меня с высокой колокольни.
СТЭНЛИ. Прекрасно. Так на каком моменте вы остановились с этим певуном-целителем?
БРЕНДА. Ни на каком.
СТЭНЛИ. То есть он пытался изнасиловать, ты была не против, но он не смог.
БРЕНДА. Это тебя не касается.
СТЭНЛИ. Что?.. Ты — моя жена!
БРЕНДА. Но я не твоя собственность. (Открывает свой чемодан на кровати и бросает туда несколько вещей, которые достала раньше.)
СТЭНЛИ. Конечно, ты не моя вещь. И я не твоя собачка. Но если бы я носился вокруг гостиницы, пел и насиловал баб, ты бы, наверно, пошла даже на унижения, лишь бы узнать, что со мной стряслось.
БРЕНДА (холодно). Делай что угодно — мне всё равно. Ты везёшь меня назад или нет?
СТЭНЛИ. Нет. Только полное признание: что у тебя было с этим врачом-недоучкой и сексуальным маньяком?
БРЕНДА. В таком случае я ухожу. (Берёт чемодан и направляется к двери.)

Стэнли идёт за ней.

СТЭНЛИ. Бренда, поставь чемодан.
БРЕНДА. Ни за что.
СТЭНЛИ. Бренда, наши отношения важнее, чем это дешёвое, невзрачное, затасканное, золочёное колечко.
БРЕНДА (в холодной ярости). Как раз вот это колечко я не потеряла. Обручальное кольцо, которое ты купил, всё ещё у меня. Можешь забрать его.

Она ставит чемодан, достаёт обручальное кольцо и швыряет им в Стэнли. Он подбирает его.

СТЭНЛИ. Не будь смешной, ты не можешь вот так с бухты-барахты разрушить наш девятилетний брак.

Бренда выходит.

(Идёт к открытой двери и кричит ей вслед.) Да, да, попробуй уехать. Ключи от машины у меня. (С видом победителя он обшаривает карманы своих брюк, но скоро вид победителя испаряется. Он обшаривает оба кармана своего жакета, затем кричит.) Бренда! Вернись! Бренда!

Стэнли выбегает в главную дверь и исчезает, захлопнув её за собой.
Через несколько мгновений входит Хельга Филби в сопровождении Карака, который несёт её чемодан и косметичку. Хельге уже не двадцать, но ещё нет тридцати, она изящна, высока и привлекательна, сдержанна и знает себе цену. В прошлом медицинская сестра она превосходно говорит по-английски с небольшим немецким акцентом.

КАРАК. Сюда, фрау.
ХЕЛЬГА (поправляя). Мадам. Спасибо.

Карак открывает конец платяного шкафа, который пуст и ставит на полку сумку. Хельга тем временем осматривается вокруг, слегка озадаченная.

Вы уверены, мой муж не приехал?
КАРАК. Вуи, мадам. Он просил по телефону, забронировать этот апартмент.
ХЕЛЬГА. Но эта комната такая... вместительная.
КАРАК. Вуи. Апартмент специально для мадам.
ХЕЛЬГА (иронично). Бросается в глаза.
КАРАК. Как ни крути, двоим надёжней иметь две кровати. Мало ли что.
ХЕЛЬГА. Согласна. Но мой муж не ждёт меня.
КАРАК. А, мадам хочет напугать мужа?
ХЕЛЬГА. Приятно удивить. Я была у сестры в Люксембурге. Он позвонил ей и сказал, что приедет сюда по делу. И я решила, сегодня его день рождения, а он один. Почему бы…
КАРАК. Вы из этого маленького Люксембурга?
ХЕЛЬГА. Да. Пыталась дозвониться мужу, мол, я уже в пути, но, увы… Он умчался.

Хельга заглядывает в ванную.

КАРАК. Приятный сюрприз, мадам.
ХЕЛЬГА. Будь ваш апартмент теплее, было бы приятнее.
КАРАК. Айн момент. (Подходит и щупает радиатор.) Все радиаторы отключены.
ХЕЛЬГА. Да? Отчего это?
КАРАК. Бог его знает. Вся гостиница в панике.

Карак ощупывает радиатор сзади и к своему удивлению находит гаечный ключ на подоконнике.

ХЕЛЬГА. Да-да, я заметила. А что это за мужчина выбежал отсюда?

Карак неподвижно смотрит на гаечный ключ.

КАРАК. А, водопроводчик. Очень спешил.
ХЕЛЬГА. Куда водопроводчик может так лететь? Если только пожар или наводнение?

Карак вышел из раздумья и приспосабливает гаечный ключ к стопорному крану в основании радиатора.

КАРАК. Маленький случай пищевого отравления.
ХЕЛЬГА (строго). Пищевое отравление? И сколько больных в отеле?
КАРАК. В отеле больных нет.
ХЕЛЬГА. Всех вылечили?
КАРАК. Увезли в больницу.
ХЕЛЬГА. О, боже!
КАРАК. Всех, кто у нас обедал, менеджер отправил в больницу. Идиот.
ХЕЛЬГА. Вот когда я была медсестрой в Англии…
КАРАК. В Англии? Я лежал там в больнице. Весёлые медсёстры: всегда — как это по-английски — ловили вокруг меня дурака.
ХЕЛЬГА (поправляя). Вы хотели сказать «валяли с вами дурака». А тот радиатор работает?
КАРАК. Почти. Один час — и в комнате потеплеет. Надо ждать.
ХЕЛЬГА. Надо бы с дороги принять ванну.

Карак кладёт гаечный ключ на подоконник.

КАРАК. Мадам, желает завтрак в постель?
ХЕЛЬГА. Не поздновато ли?
КАРАК. Я — специалист по английскому завтраку. Яйца, бэкон, панч.
ХЕЛЬГА. Панч — это журнал с карикатурами?
КАРАК. О, панч! — вы англичанка, йес?
ХЕЛЬГА. Найн. Я из Германии. Мой муж англичанин. А сестра в Люксембурге.
КАРАК. Панч в Европе слишком плохой.
ХЕЛЬГА. Как и ваш английский. Боже, почему нельзя сначала выучить язык, а потом уже работать.
КАРАК. Утренний панч с молоком очень полезный.
ХЕЛЬГА (осенённо). А-а, вы про ланч — чёрт его подери.
КАРАК. Йа, йа, ланч. Его любят в Англии?
ХЕЛЬГА. Сейчас я не живу в Англии. Здесь мой муж и его работа.
КАРАК. Йа, в Европе полно иностранцев. Все живут в чужих неправильных странах.
ХЕЛЬГА. Интересно, где вы учили английский?
КАРАК. Лагерь для иммигрантов.
ХЕЛЬГА. Где же это?
КАРАК. Сток-на-Тренте.
ХЕЛЬГА (удивлённо). Никогда бы не подумала.
КАРАК. Вы бывали там?
ХЕЛЬГА. Проездом.
КАРАК. Народ там дружный, а вот городок — так себе, кругом грязная тварь.
ХЕЛЬГА. Понятно, преступники?
КАРАК. Нет, тварь — это чашки, тарелки… Одноразовый мусор.
ХЕЛЬГА. А-а, утварь, то есть посуда. (Идёт к своему чемодану, достаёт халат и туалетную сумку.)
КАРАК. Я сказал то что сказал. Я не англичанин, не немец и даже не француз.
ХЕЛЬГА. Вы меня интригуете. Кто же вы на самом деле?
КАРАК. Гренландский эскимос.
ХЕЛЬГ (удивлённо). Сразу и не подумаешь.
КАРАК. Да. Моржи утонули, олени замёрзли — и я отправился в Англию.
ХЕЛЬГА (веря ему). О — как это грустно.
КАРАК. Вы желаете чего-то ещё?
ХЕЛЬГА. Что вы, спасибо. Кстати, вот кое-что для вас.

Хельга достаёт из сумочки монету и даёт ему. Карак пожимает ей руку и салютует.

КАРАК. Мерси бьен, мадам; данке шён, фрау; большое спасибо, мэм.

Карак выходит.

ХЕЛЬГА. Пожалуйста. Будем надеяться, вода горячая.

Хельга вешает своё длинное пальто в шкаф, которое сразу же бросается в глаза среди других вещей. Берёт халат и туалетную сумку, закрывает дверь платяного шкафа. Хельга уходит в ванную, хлопнув дверью. Скользя на поворотах, в главную дверь стремительно входит Хайнц, сопровождаемый разъярённым Стэнли.

СТЭНЛИ (мрачно). Исчерпывающий ответ. Вот всё, что я требую.
ХАЙНЦ. И вы его получите, сэр, но только не в коридоре, будьте так любезны. Только что прибыла миссис Смяткофф.
СТЭНЛИ. Мне до фонаря ваша миссис Смяткофф. Что насчёт моей жены?
ХАЙНЦ. Полное недоразумение, сэр. С её помощью я докажу вам.
СТЭНЛИ. Надеюсь. В противном случае...
ХАЙНЦ. Да и что было: мы обсуждали фильмы, понимаете, особенно этот — «Роза из квартала Сохо».
СТЭНЛИ (озадаченно). «Роза из квартала Сохо?»
ХАЙНЦ. Ваша жена видела эта картина — там улица красных фонарей…
СТЭНЛИ. Моя жена не смотрит таких фильмов.
ХАЙНЦ. Найн. Вы обсуждали его, когда я вошёл. (Пародирует Стэнли.) Помните: «Дас ист дферь заклеена ф обой!»
СТЭНЛИ. А, этот. Ну да.

Стэнли идёт к креслу и садится.

ХАЙНЦ. Потом я обсуждал старый немецкий фильм: там немецкий парень влюбился в английский девушка.
СТЭНЛИ. И поэтому она решила, что вы занимались любовью?
ХАЙНЦ (с энтузиазмом). Фот именно, абсолют!
СТЭНЛИ. Это самое лучшее объяснение, которое есть?
ХАЙНЦ. На данный момент — да. Вы довольны?
СТЭНЛИ. Нет. (Трогает радиатор.)
ХАЙНЦ. Жаль. Если вы страдаете в этих стенах — покиньте отель.
СТЭНЛИ. С огромным удовольствием покинул бы ваши стены, уж поверьте.
ХАЙНЦ. Багаж?
СТЭНЛИ. Я не могу. Я жду жену.
ХАЙНЦ. Она далеко отправилась?
СТЭНЛИ. В туалет за пять часов отсюда.
ХАЙНЦ. Глупо. У нас в гостинице масса туалетов.
СТЭНЛИ. Она потеряла кольцо.
ХАЙНЦ. Зер гут. Если вы просите остаться, я буду снисходителен.
СТЭНЛИ. Уж будьте так добры. Вернёмся к разговору, когда вернётся она.

Стэнли садится на первую кровать рядом с радиатором.

ХАЙНЦ. Могу я что-нибудь сделать для вас?
СТЭНЛИ. Что могли, вы сделали…

Стэнли встаёт с кровати и щупает свои брюки.

Чёрт, сырые брюки.
ХАЙНЦ. Намокли брюки?
СТЭНЛИ. Насквозь. (Трогает кровать.) Кровать тоже сырая.
ХАЙНЦ (после паузы). Что вы делали на кровати?
СТЭНЛИ. Я только сел.

Хайнц трогает кровать.

ХАЙНЦ. О, майн Готт! Кто-то намочил её. Неужто Карак? Это главный швейцар.
СТЭНЛИ. Он спал здесь?
ХАЙНЦ. Найн, скорее всего, пролил воду или что-нибудь другое.
СТЭНЛИ. Будем надеяться, только воду.
ХАЙНЦ (направляясь к телефону). Не волнуйтесь, я зову горничную. О, майн Готт! Забыл, она легла пораньше… Найн проблем, я подниму её. (По телефону.) Дайте Мадлен. (Не дожидаясь ответа, он прикрывает рукой трубку и говорит Стэнли.) Айне проблеме, у нас дефицит работников, я должен всё время подменять кого-то на фестиваль. (В телефон.) Бонжур, Мадлен. Придите в двенадцатый номер, силь ву пле /фран. Пожалуйста/. Здесь мокрое одеяло, мокрая постель… Поскорее!.. Мерси /фран. Спасибо/. (Он вешает трубку.) Она ещё немножко спит. Не волнуйтесь, айн момент — и она тут.

Хайнц выходит.
Стэнли тем временем пытается найти источник сырости в кровати. Он осматривается кругом и видит радиатор; проверяет его и обнаруживает утечку. Берёт гаечный ключ и отворачивает вентиль внизу радиатора. Пока он это делает, радиатор издаёт несколько громких стуков и испускает струю пара. Стэнли, видя это, качает головой, идёт с гаечным ключом к главной двери, открывает её и кричит в коридор вслед Хайнцу.

СТЭНЛИ. Эй, здесь радиатор течёт!.. Глухая тетеря.

Очевидно, Стэнли упустил Хайнца, поэтому выходит вслед за ним...
Спустя мгновенье из ванной выходит Хельга, держа в руке одежду и надевая на ходу халат. Она идёт к шкафу и вешает свою одежду. Дверь открывается безо всяких заминок. Она закрывает шкаф, где теперь вся её одежда, кроме халата, который надет на ней... Она подходит к радиатору и пробегает сверху по нему ладонью. Затем отводит руку несколько в сторону, видимо, чувствуя струю воды, бьющую наружу. Разглядывает кровать, ощупывает её.

ХЕЛЬГА. Что за гостиница. (Отдёргивает покрывало и ощупывает матрац.)

Входит Стэнли с гаечным ключом.

СТЭНЛИ. Ну: хотя бы не забыл про горничную.

Стэнли видит Хельгу. Он думает, что она — горничная. Она думает, что он — водопроводчик.

Добрый вечер.
ХЕЛЬГА. Добрый вечер. Вон тот радиатор.

Стэнли идёт к радиатору.

СТЭНЛИ. Да, я знаю. Извините, если подняли вас из кровати.
ХЕЛЬГА. Ничего, я не спала. Я как раз принимала душ.
СТЭНЛИ. Ах, вот как.
ХЕЛЬГА. Да. Хотя могла бы принять его и здесь, не отходя от радиатора.
СТЭНЛИ. Хорошая шутка. Может быть, я что-то сделаю…
ХЕЛЬГА. Конечно, я надеюсь, сделаете.

Она проходит и садится на вторую кровать, наблюдает, как он пытается перекрыть воду нижним вентилем. Стэнли чувствует себя несколько виновным в том, что пришлось вытащить горничную из душа, и его манеры примирительны. Он воспринимает её порицание как вполне естественное негодование и немного сбит с толку. Хельга хочет, чтобы он поскорее сделал всё и убрался.

СТЭНЛИ. Мда, очень старый радиатор.
ХЕЛЬГА. Как и всё остальное в этом отеле.
СТЭНЛИ. Вы правы.
ХЕЛЬГА. Куда же вы так мчались тогда?
СТЭНЛИ. Мчался? Когда?
ХЕЛЬГА. Сегодня. Вы чуть не свалили меня.
СТЭНЛИ. Извините, не заметил. Торопился.
ХЕЛЬГА. Нельзя быть таким торопыгой. (Садится, затем растягивается на кровати.)

Стэнли пару раз ударяет по радиатору, затем встаёт.

СТЭНЛИ. Поворачиваешь вентиль в одну сторону, он течёт, в другую — уже стучит.
ХЕЛЬГА. Мы что, собираемся всю ночь слушать эти стуки, или как?
СТЭНЛИ. Нет… (Бросает на неё испытующий взгляд.) Он или течёт, или стучит — что-то одно.
ХЕЛЬГА. Значит, пусть течёт.
СТЭНЛИ. О’кей. Значит, сегодня не стоит менять простыни.
ХЕЛЬГА. Да, обойдёмся.
СТЭНЛИ. Вот именно. Переживём.

Он ждёт, что Хельга встанет и уйдёт. Она ждёт, когда же уйдёт он. Они озадаченно смотрят друг на друга.

ХЕЛЬГА. Да.
СТЭНЛИ. Да.

Хельга смотрит на него, лёжа на кровати, и Стэнли начинает чувствовать себя неловко. Для горничной она кажется слишком раскрепощённой.

ХЕЛЬГА. Не сахарные — попользуемся этими.

Это замечание подтверждает растущее подозрение Стэнли. Тем не менее, он всё ещё не может поверить своим ушам.

СТЭНЛИ. Что, прошу прощения?
ХЕЛЬГА. Я говорю, сойдут и эти простыни.
СТЭНЛИ. Значит, вы правильно сказали. Так?
ХЕЛЬГА. Вы что по-английски не понимаете?
СТЭНЛИ (осторожно). Надеюсь, пока понимаю.
ХЕЛЬГА. Ну, и что ж вы тогда ждёте?
СТЭНЛИ. Хороший вопрос.
ХЕЛЬГА. Вы закончили забавляться с радиатором?
СТЭНЛИ. Вроде бы как. Я не слишком много могу сделать в этом плане. (Он отворачивается к радиатору, чтобы собраться с мыслями.)

Хельга облокачивается на один локоть и вздыхает; она смотрит на Стэнли и вздыхает. Он кажется ей типичным халтурщиком.

ХЕЛЬГА. Не мучайтесь, если ничего не можете сделать, так и скажите.

На её презрительный тон Стэнли поворачивается от радиатора. Он явно ужален этим.

СТЭНЛИ (холодно). Я бы не судил так скоро.
ХЕЛЬГА. А я сужу по одному виду человека.
СТЭНЛИ. Поверьте, если я чего-то захочу, я это сделаю.
ХЕЛЬГА. Мало хотеть, надо ещё и уметь. Сознайтесь, вы — халтурщик.
СТЭНЛИ. В каком смысле?
ХЕЛЬГА. В прямом. Надо действовать, а не стоять, опустив руки.
СТЭНЛИ. Вы настаиваете?
ХЕЛЬГА. О, боже, одна болтовня! Если вы в состоянии это сделать, ради всего святого — сделайте же. (Откидывается на кровати.)

Стэнли больше не в силах выносить её колкости по поводу своих мужских способностей.

СТЭНЛИ. Правильно. Ради всего святого... (Начинает снимать с себя брюки.)

Хельга в ужасе медленно приподнимается.

ХЕЛЬГА (гневно крича). Что вы, чёрт возьми, делаете?
СТЭНЛИ. Вы же сказали…

Стэнли замирает с наполовину снятыми штанами.

ХЕЛЬГА. Вы что творите?
СТЭНЛИ. Снимаю брюки.
ХЕЛЬГА (недоверчиво). Чтобы починить радиатор?
СТЭНЛИ. Нет…
ХЕЛЬГА. Тогда для чего?
СТЭНЛИ. Я… У меня мокрые брюки, вот. Видите, они впитали влагу, поэтому сырые...
ХЕЛЬГА. Наденьте их обратно.
СТЭНЛИ. Нет, правда. Я измочил брюки… То есть я хотел сказать, они почему-то вымокли.
ХЕЛЬГА. Вы настаиваете, что бы я позвала менеджера?
СТЭНЛИ (встревоженно). О! Нет, зачем нам менеджер. Я как раз собирался идти ложиться.
ХЕЛЬГА. Где?
СТЭНЛИ. Вот тут или вон там, или ещё где-нибудь. Я говорю, я как раз собирался идти ложиться, после того, как вы закончите… Или как мы закончим, если угодно. Но мы ведь так и не начали, не правда ли?.. Пропади оно всё пропадом! (Теперь он убеждён, что сделал какую-то страшную ошибку, только не может понять где.)
ХЕЛЬГА. Вы ненормальный?
СТЭНЛИ. Нет. Я запутался: чувствую, что виноват, но не пойму в чём.
ХЕЛЬГА. Вот что, я не собираюсь повторять бесконечно. Надевайте-ка штаны и проваливайте.
СТЭНЛИ. Я же сказал, они сырые. Имейте сочувствие — сейчас найду в шкафу другие.

Хельга смотрит на него широко открытыми от ужаса глазами. Он указывает на шкаф.

ХЕЛЬГА. Другие чего?
СТЭНЛИ. Брюки.
ХЕЛЬГА. И что же интересно ваши брюки делают в моём шкафу?
СТЭНЛИ. Это мой шкаф.
ХЕЛЬГА. Вы сумасшедший: как в моём номере мог оказаться ваш шкаф?
СТЭНЛИ (ошеломлённо.) В вашем номере?
ХЕЛЬГА. Именно — в моём.
СТЭНЛИ. Но это мой номер. Мне дали его час назад.
ХЕЛЬГА (в шоке.) Что вы сказали?
СТЭНЛИ. Кажется, произошла ужасная ошибка...
ХЕЛЬГА (сглотнув). Так вы не слесарь?
СТЭНЛИ. Нет, я взял ключ и сам попробовал…
ХЕЛЬГА. Исправить?
СТЭНЛИ. Значит, вы думали, это ваш номер?
ХЕЛЬГА. На сто процентов: если это и не моя комната, то уж, по крайней мере, мужа.
СТЭНЛИ. Тогда это хоть что-то проясняет, верно?
ХЕЛЬГА. Да уж...
СТЭНЛИ. Вот-вот...
ХЕЛЬГА. Просто не представляю, что вы подумали обо мне?
СТЭНЛИ. Я сразу догадался — вы горничная.
ХЕЛЬГА. Ну-ну: развалилась на кровати и говорит, эй, поскорее сделайте своё дело.
СТЭНЛИ. Нет, я подумал...
ХЕЛЬГА. Вы подумали, я шлюха.

Стэнли лихорадочно застёгивает брюки.

СТЭНЛИ (горячо.) Нет, нет, нет, нет, нет. Никогда. Нет. Бога ради, нет. Никогда. Что вы.

Стэнли энергично трясёт головой, и от этого ухо снова начинает болеть. Он вновь стучит ладонью по уху.

ХЕЛЬГА (улыбаясь). Вы уверены?
СТЭНЛИ. Уверен. Абсолютно. О, боже, опять уши.
ХЕЛЬГА. Что случилось?
СТЭНЛИ. Да вот: мылся — вода попала.
ХЕЛЬГА. Вы понимаете, у вас в ушах пробка.
СТЭНЛИ. Да, я знаю. Знаю.
ХЕЛЬГА. От холода может быть осложнение. Снимайте брюки.
СТЭНЛИ. Спасибо, как-нибудь перебьюсь.
ХЕЛЬГА. Они ведь мокрые. Снимайте.
СТЭНЛИ. Сниму, когда останусь один.
ХЕЛЬГА. Не бойтесь меня шокировать, я была медсестрой.
СТЭНЛИ. Ну, если это совет медика…

Стэнли идёт к шкафу и скромно поворачивается спиной к Хельге, чтобы снять брюки. Из часов выскакивает механическая кукушка и громко кукует. Стэнли тут же натягивает брюки и разворачивается.

Прошу прощения.

Поняв, что это была всего лишь кукушка, он стягивает брюки и отдаёт их Хельге.

ХЕЛЬГА. Повешу их в ванную. Там немного теплее, чем здесь.

Она идёт в ванную.

(Из ванной). Мне бы тоже хорошо: одеться и найти комнату мужа.

Стэнли пробует открыть шкаф. Его снова заклинило. Он пытается открыть с разных сторон, колошматя по нему. Хельга возвращается из ванной.

Что на этот раз?
СТЭНЛИ. Опять заело.
ХЕЛЬГА. А вы не пробовали с другого конца?
СТЭНЛИ. Если уж его заклинило, то со всех концов.

Хельга пробует открыть с другого конца. Но обе двери стоят намертво.

ХЕЛЬГА. Ну?.. Вся моя одежда внутри.
СТЭНЛИ. Кошмар — то открывается, то не открывается. Моя жена только прикоснулась — и дверь сама упорхнула. (Отправляется ко второй кровати и садится рядом.)
ХЕЛЬГА. У вас есть жена?
СТЭНЛИ. Ну да, имеется.
ХЕЛЬГА (с некоторой тревогой). И где же она?
СТЭНЛИ. Выскочила куда-то.
ХЕЛЬГА. И как вы себе представляете: она заскакивает назад — и находит нас в таком виде?
СТЭНЛИ. Она вернётся не сейчас. Потом. Когда-нибудь...
ХЕЛЬГА (сочувственно.) А-а… Она ушла от вас?

Хельга сидит рядом со Стэнли на второй кровати.

СТЭНЛИ. Нет. С чего вы взяли?
ХЕЛЬГА. Хорошо, если не хотите говорить об этом...
СТЭНЛИ. Да нет, мы просто перекинулись парой фраз… Она хлопнула дверью — и уехала.
ХЕЛЬГА. Всё будет О’кей.

Успокаивая его, она кладёт руку ему на голое колено, он сразу же реагирует.

Уверена, она вернётся.

Раздаётся стук в главную дверь. Они оба вскакивают.

СТЭНЛИ. Она вернулась!

За дверью мы слышим грозно кричащего Клода.

КЛОД (за дверью). Давай, давай, открывай свою поганую дверь.

Хельга подпрыгивает в испуге.

ХЕЛЬГА. Это мой муж!

Стэнли тянется за костюмом.

СТЭНЛИ. Ваш муж?
ХЕЛЬГА. Да. Он убьёт вас.
СТЭНЛИ. Что значит — убьёт меня? За что?

Снова громкий удар в дверь.

КАРАК (за дверью). Ломать дверь — недобрый знак. У вас неправильный ключ.
КЛОД (за дверью). А где же у вас правильные ключи?
ХЕЛЬГА. Не дай вам бог узнать моего мужа.
СТЭНЛИ. Согласен. Лучше мне уйти.
ХЕЛЬГА. Не оставляйте меня, пожалуйста...
СТЭНЛИ. Тогда спрячьтесь… Хотя бы в ванную. В ванную — быстро!
КЛОД (за дверью). Ну, шевелись! Живее.

Хельга бежит в ванную и запирает дверь. Стэнли садится в кресло, потом вдруг до него доходит, что он без штанов. Он вскакивает и бежит к двери в ванную. Дверь открывается, и Хельга вручает ему брюки. Он изо всех сил пытается надеть их, спотыкаясь, прыгает по всей сцене.

ХЕЛЬГА (из ванной). Попробуйте избавиться от него.
СТЭНЛИ. О чём речь — только запрыгну в брюки.

Хельга закрывает дверь ванной.

КЛОД (за дверью). Давай, давай, ты еле копаешься!
КАРАК (за дверью). Я ищу дырку, где засунуть ключ.

Дверь открывается и входит Клод Филби — напыщенный английский бизнесмен средних лет. Он реагирует на Стэнли, изо всех сил пытающегося влезть в брюки. Карак следует за ним с сумкой и костюмом Клода в пластиковом кофре.

КЛОД (Караку). Кто это, чёрт возьми?
КАРАК. Мужчина, раздевающий брюки.
СТЭНЛИ. Я их не раздеваю. Я пробую их надеть.
КЛОД. Вы англичанин?
СТЭНЛИ. Да, англичанин. Если вы не против, объясните, почему вламываетесь в мой номер?
КЛОД. Ваш номер? Извини, дружище, просто этот пьяный обалдуй сказал мне, «это ваш апартмент».

Карак опускает сумки Клода.

КАРАК. Пьяный? Кто здесь пьяный?
КЛОД. Ты.
КАРАК. Так. Вы плюнули прямо в сердце. Думаете: он швейцар, на него можно плевать. (Направляется к Клоду, угрожающе). Что ж, придётся мне — как это по-английски — наломать вам рога.

Карак поднимает сжатый кулак. Клод ретируется назад за Стэнли, который надевает брюки, и кладёт руку ему на плечо.

КЛОД. По-моему, он чокнутый.

Стэнли едва удерживается на ногах.

СТЭНЛИ. По-моему, вы не лучше.
КАРАК (громко). Сначала вы, как это, валяли из меня дурака. Теперь вы меня — ух! (Хлопает одной ладонью по другой ладони.) Намажете на стенке?

Клод пытается пойти на примирение.

КЛОД. О’кей, расслабьтесь. Я не собираюсь делать из вас дурака и размазывать по стенке. Просто у всех выдался тяжёлый день.
КАРАК. Тяжёлый день. Я пьяный. Зер гут. Всю лестницу вы шли и орали: (пародирует Клода) «Апартмент дорогой! Почему закрыт ресторан? Почему не открыт бар? Где тут сортир?»
КЛОД. Обычные вопросы любого постояльца.
КАРАК. Ещё вы сказали: это… прогнившая старая ночлежка.
КЛОД. Ошибаетесь, на литературном английском это означает «ночной замок в средневековом стиле».
КАРАК. Не учите меня английскому, я читал «Нью-Йорк таймс» в подлиннике. Этот «ночной замок» не развалился только из-за моих рук.
СТЭНЛИ. Но радиатор всё-таки течёт. (Показывает на радиатор.)
КАРАК. Мизерная утечка. Последствий не видно.
СТЭНЛИ. Не видно? Думаю, завтра поплывём.

Карак идёт, осматривать радиатор. Стэнли наблюдает за ним. Карак кладёт в рот жевательную резинку и тщательно жуёт.

КЛОД. Извините, а где у нас ванная комната?
СТЭНЛИ (машинально). Вон там. (Указывает на дверь ванной.)

Клод направляется в ванную и Стэнли в панике бросается наперерез, чтобы остановить его. Они сталкиваются у двери в ванную.

Стойте, вам нельзя туда входить.
КАРАК. Это не ваш апартмент, сэр, это его апартмент.
СТЭНЛИ. Ноу. Найн. Нет.
КЛОД. Слушайте, мы всё уладим, я быстренько заскочу и… Вы же не будете возражать, если я там...
СТЭНЛИ. Я что-то стал плохо понимать по-английски.
КЛОД. Чёрт! Я там просто посижу и немного...
СТЭНЛИ. Очень жаль, но там нельзя.
КЛОД. Интересно, а где же можно?
СТЭНЛИ. Спросите нашего друга.
КЛОД. Я уже спрашивал — болван, налитый вином.
КАРАК (у радиатора). Кто налитый?
КЛОД. Это я, я — налитый нетерпением мужчина.

Карак достаёт комок жевательной резинки изо рта и наклеивает её на радиатор.

КАРАК. О’кей. Американский бабл гам — и никаких утечек!
КЛОД. Утечка будет. Прямо здесь. Потому что один англичанин упёрся как баран.
СТЭНЛИ. Мне ужасно жаль, сэр. Я слишком привередлив в вопросах гигиены.

Стэнли ведёт Клода к пуфику.

КЛОД. О чём вы?
СТЭНЛИ. О совместном пользовании туалетом.
КЛОД. Я не собираюсь одновременно с вами сидеть на унитазе. Я прошу его в долг. Потом забирайте к чёртовой матери!

Клод бросается к двери ванной, дёргает за ручку и вскрикивает от расстройства. Стэнли оказывается рядом с ним.

Закрыта изнутри.
СТЭНЛИ. Конечно. Моя… а-а… моя жена как раз принимает душ.
КЛОД. Какого чёрта вы не сказали сразу?
СТЭНЛИ. Мне самому дали этот номер час назад.
КАРАК. Кто вам дал?
СТЭНЛИ. Менеджер.
КАРАК (с презрением). Менеджер — идиот. Всегда делает ошибки.
КЛОД. Слыхали? Менеджер идиот.
СТЭНЛИ. Но я-то не делал ошибок.
КЛОД. Если спорите с нашим другом, значит, уже делаете.
КАРАК. Больше никаких ошибок. Апартмент вот этого джентльмена. (Указывает на Клода.)
КЛОД. О’кей, всё улажено. (Стэнли.) Любезный, не могли бы вы убрать вашу жену из моей ванной?
СТЭНЛИ. Нет.
КЛОД. Ах, вот как. Немедленно откройте дверь и впустите меня.
СТЭНЛИ. Жена принимает ванну.
КЛОД. В таком случае выньте мне глаза.
СТЭНЛИ. Вы отвратны.
КЛОД. Я стану ещё отвратительней, если не войду туда. Даю вам тридцать секунд, чтобы достать вашу жену из моей ванной.
СТЭНЛИ. Тридцать секунд?
КЛОД. Это немного, но это всё, сколько я могу вытерпеть. Запомните, я человек отчаянный.
СТЭНЛИ (Караку). Вы что не можете найти ему другой уборной?
КАРАК. Могу, если он будет ко мне любезен. (Жестами большого и указательного пальцев он намекает на возможность денежного вознаграждения.)
КЛОД. Да, я буду любезен с вами, я прошу прощения за всё сразу, я готов ползти на коленях. Что ещё сделать для вас?
СТЭНЛИ. Может, выпивку?
КЛОД (ошеломлённо). Что!?
СТЭНЛИ. Не вам, ему.
КЛОД (доставая мелочь). Вот, пожалуйста, здесь — франк... два франка.

Он протягивает Караку деньги, который рассматривает их с презрением.

Три?.. Хорошо, пять. Пять франков, если не далеко идти. Хорошо, я согласен идти — но это ведь не где-нибудь в лесу...
КАРАК (взяв деньги). O’кей, следуйте за мной.

Карак выходит.

КЛОД. Спасибо. (Идёт за Караком к двери и резко поворачивается к Стэнли.) Когда вернусь, духу вашего здесь не должно быть, или вышвырну силой.

Клод торопливо выходит вслед за Караком. Стэнли снова пробует открыть шкаф, затем бежит к ванной и стучит в дверь.

СТЭНЛИ. Эй, миссис-мадам-фрау...

Хельга появляется.

ХЕЛЬГА. Вы открыли шкаф?
СТЭНЛИ. Как видите, нет.

Они оба атакуют роликовые двери шкафа, но никакие дёргания и шатания не трогают их с места.

Чётра-с два. Вам нужно идти.
ХЕЛЬГА. Да, конечно.
СТЭНЛИ. Давайте пошустрее, надо сваливать.
ХЕЛЬГА. Сваливать? Куда?
СТЭНЛИ. Куда понравится. Откуда вы вообще свалились?
ХЕЛЬГА. Я? Из Баварии.
СТЭНЛИ. Вот и возвращайтесь в свою Баварию. (Пытается оттащить её к главной двери.)
ХЕЛЬГА (указывая на шкаф). Там ключи от моей машины.
СТЭНЛИ. О, боже! Идите в коридор и спрячьтесь — потом войдёте, как будто вы только что приехали.
ХЕЛЬГА. В одном халате?
СТЭНЛИ. Нет. Да... Скажете, попали в больницу после аварии, а когда очнулись, опять потеряли память — и сбежали в одном халате… и…
ХЕЛЬГА (холодно). Вы несёте полную ахинею.
СТЭНЛИ. Да. Я несу ахинею. Идите в ванную.
ХЕЛЬГА. Опять?
СТЭНЛИ. Да. А я буду ломать шкаф.

Хельга идёт к двери за обоями.

ХЕЛЬГА. Куда она ведёт?
СТЭНЛИ. Не знаю. По-любому она закрыта. Может быть нам просто взять и объясниться с вашим мужем?
ХЕЛЬГА. С Клодом? Вы или слепой, или сумасшедший. Если он увидит меня в таком виде вместе с вами...
СТЭНЛИ. Так, что у вас надето внизу?
ХЕЛЬГА. Ничего.
СТЭНЛИ (вскрикивая). Ничего? Вообще?
ХЕЛЬГА. Я принимала душ.

Стэнли тащит Хельгу к двери.

СТЭНЛИ. О, боже. Уйдите отсюда. Идите в коридор и спрячьтесь. (Хватается за открытую дверь и выглядывает в коридор. Затем, быстро отпрянув назад, захлопывает дверь.) Слишком поздно, он возвращается.
СТЭНЛИ, ХЕЛЬГА (вместе). Ванная.

Стэнли подталкивает её к ванной, Хельга скрывается там. Стэнли галопом мчится ко второй кровати, запрыгивает в неё, разворачивает журнал и притворяется читающим в той позе, в какой успел остаться. Входит Клод, неся цепочку из уборной.

КЛОД. А-а, мы ещё здесь?
СТЭНЛИ. Добрый вечер, сэр.
КЛОД. Вы хоть понимаете, вы обошлись мне в целых пять франков и в кучу всяких неудобств.
СТЭНЛИ. Это не ко мне. Жалуйтесь менеджеру.

Стэнли вылезает из кровати и ощупывает свои брюки сзади, которые, по-видимому, влажные. Он подходит к радиатору и становится к нему спиной.

КЛОД. Что это за выкрутасы?
СТЭНЛИ. Брюки подмокли.
КЛОД. На ваше счастье мои пока сухие. (Разматывает цепочку из уборной со своей руки.) Взгляните сюда.
СТЭНЛИ. О, маленький сувенир на память?
КЛОД. Когда я дёрнул за ручку первый раз — отвалился сливной бак. Когда дёрнул во второй — рухнула стена. Когда дёрнул в третий — оборвалась цепочка…
СТЭНЛИ. Просто не повезло с цепочкой. Надо успокоиться.
КЛОД. Вы правы: обмотаю цепочку вокруг чьей-нибудь шеи и буду медленно душить. Чтобы успокоиться.

Стэнли, встревоженный угрозой, перемещается от радиатора ко второй кровати.

СТЭНЛИ. Пошёл прочь отсюда — ты, бритоголовый.
КЛОД. Почему я должен это терпеть?..

Клод идёт на него и задумчиво наматывает цепь на костяшки пальцев. Потом крутит цепочкой вокруг себя, как кистенём.

Почему я не могу исхлестать кого-нибудь!.. (Молотит цепью по кровати.)
СТЭНЛИ (поднимая стул, чтобы защитить себя). Потому что вы цивилизованный человек.
КЛОД (стегая по кровати). Нет. Во мне разбудили дикаря, зверя.
СТЭНЛИ. Это просто обида.
КЛОД. Вы как всегда правы: сначала вы обидели меня, потом этот швейцар, потом сортир. Мои нервы не выдержали!.. (Крутит цепочку снова.)
СТЭНЛИ. Прочь. Вы садист — убирайтесь!

Входит Хайнц. Он одет в детально разработанный костюм времён Ренессанса и несёт пику. На нём железный шлем, из которого во все стороны торчат перья. Клод смотрит на него с удивлением. Стэнли опускает стул.

ХАЙНЦ. Джентльмены.
КЛОД. Это что ещё за пугало?..
ХАЙНЦ (гордо). Я — королевский коннетабль Франции.
КЛОД (указывая на Стэнли). Тогда арестуйте его за вторжение в чужое владение.
ХАЙНЦ. Нет, нет. Это всего лишь маскарад. На самом деле я — менеджер отеля.

Клоду трудно поверить в это. Он оборачивается к Стэнли для подтверждения.

КЛОД (указывая). Он вправду менеджер этой паршивой ночлежки?
СТЭНЛИ. Это местный павлин в поисках новой самки.
ХАЙНЦ. Швейцар доложил мне, здесь были какие-то недоразумения по заказу номера.
СТЭНЛИ. Да, упрячьте его в палату для двинутых.
ХАЙНЦ. Сэр, у нас нет палаты ни для двинутых, ни для продвинутых.
СТЭНЛИ. В таком отеле они должны быть.
КЛОД. Послушайте, швейцар забронировал этот номер мне.
ХАЙНЦ (отстранённо). И в нём же зарегистрирован этот джентльмен.
КЛОД. Выходит, вы сделали ошибку, так?
ХАЙНЦ. Я менеджер. И я не делаю ошибок.
КЛОД. Но ваш швейцар...
ХАЙНЦ. Он сумасшедший. В любом случае, решение менеджера выше решения швейцара.
КЛОД (с угрозой). Ах, даже так?
СТЭНЛИ. Определённо.
ХАЙНЦ. Весьма определённо.
КЛОД. В таком случае, мой чудный пернатый друг, я предъявляю вам иск!
ХАЙНЦ (озадаченно). Предъявляете иск мне?
КЛОД. Мало того, я сообщу полиции, что на меня напали, угрожали и подвергали смертельной опасности. Далее я сообщу о вас в Торговой палате, в коллегии по туризму, и — (он раскачивает цепочку из уборной) местному санитарному инспектору!
ХАЙНЦ (потрясённо). О, либер Готт!
СТЭНЛИ (Хайнцу). Он блефует.
КЛОД. Вас это не касается.
СТЭНЛИ. Как это не касается? Я как раз тот, на кого напали, кому угрожали и подвергали опасности. Этот изверг набросился на меня с железной цепью.
ХАЙНЦ. С какого велосипеда вы сняли это?
СТЭНЛИ. Какая вам разница?
ХАЙНЦ. Возможно, это велосипед миссис Смяткофф.
КЛОД. Этим не крутят колёса, это дёргают вниз. Цепочка из уборной.
СТЭНЛИ. Этому садисту всё равно чем уродовать людей. Предупредите миссис Смяткофф, пусть будет внимательней.
КЛОД. Я никого пальцем не тронул. И вообще я защищался.
СТЭНЛИ. Наглая ложь!
ХАЙНЦ. Тихо, джентльмены, битте /нем. Пожалуйста/. Мы не хотим неприятностей.
КЛОД. Вы немного опоздали, майн херр /нем. Мой господин/. Неужели думаете, таким образом вы можете договориться с членом Британского дипломатического корпуса? Неужто?
ХАЙНЦ (испуганно). Вы — британский дипломат?
СТЭНЛИ. Это — дипломат? Он кидался на меня с цепью. Хотите сказать, это поступки человека, ответственного за британскую политику?
КЛОД. Да, это политика Великой Британии — защищать себя, где бы на тебя ни напали.
СТЭНЛИ. Туалетной цепью?
КЛОД. Что оказалось под рукой.
ХАЙНЦ. Погодите, джентльмены. Есть решение всех проблем, если, конечно, вы будете любезны.
КЛОД. Ушам не верю.
ХАЙНЦ. Есть семейный номер с двумя огромными кроватями. Каждому джентльмену — своя территория.
СТЭНЛИ. Но у меня ещё есть жена, не забыли?
ХАЙНЦ. Но её здесь нет.
КЛОД. Она здесь. Моется в ванной.
ХАЙНЦ. Вы имеете в виду, она вернулась?
КЛОД. Если доверять мужу.
ХАЙНЦ. Но каким образом? Я был внизу в регистратуре, она не проходила.
СТЭНЛИ. Значит, нашла обходной путь.
ХАЙНЦ (язвительно). У нас нет обходной путь.

Хайнц и Клод оба смотрят на Стэнли, который выглядит виноватым.

СТЭНЛИ. Почему... Почему я должен доказывать, что в ванной моя жена? Я живу в свободном обществе, и имею право никому ничего не доказывать.
ХАЙНЦ (серьёзно). Имеете право. И мы имеем право знать, имеем мы там вашу жену или имеем другую женщину.
СТЭНЛИ. А вам-то какая разница кого там иметь? И как вы собираетесь это узнать?
КЛОД. Весьма легко: мы открываем дверь и смотрим кто это — она или не она.
ХАЙНЦ. Ну конечно.
СТЭНЛИ. Только через мой труп.
КЛОД. Ну что ж, желание клиента — закон.
ХАЙНЦ. Вы понимаете, из-за аморального поведения я могу попросить вас оставить эта гостиница немедленно.
СТЭНЛИ. Из-за аморального поведения? Меня?
ХАЙНЦ. Да, сэр. Вас. (С силой ударяет по пике, чтобы подчеркнуть свои слова.)
СТЭНЛИ. А как насчёт любовной сцены «Роза из квартала Сохо» с моей женой?

Удар попал в цель, и Хайнц меняет свою тактику.

ХАЙНЦ. Да. Я совершенно уверен, в ванной нет никого.
КЛОД. Посмотрим.
ХАЙНЦ (твёрдо). Найн. Я готов отвечать за его слова.
КЛОД. Он не давал вам честного слова.
ХАЙНЦ. Я вижу по глазам. Я принимаю ваше условие — вы согласны на совместное проживание в номере?
КЛОД. Нет.
СТЭНЛИ. Конечно, нет.
КЛОД. А что женщина в ванной? Мы тоже будем с ней совместно проживать?
ХАЙНЦ. Насколько мне известно, в ванной никого нет.
КЛОД. Но кто-то же там есть. Подёргайте дверь.
ХАЙНЦ (твёрдо). Извините. Я менеджер и моё решение окончательно. В ванной никого нет. (Направляется к главной двери, чтобы выйти.)
СТЭНЛИ. Я не собираюсь с ним совместно жить.
КЛОД. Я с ним тоже.
ХАЙНЦ. В таком случае есть одно решение проблем. Бросьте жребий.
СТЭНЛИ. Ни за что.

Клод ловит момент.

КЛОД. Отлично. Почему нет?
СТЭНЛИ. Никогда.
ХАЙНЦ. Почему?
СТЭНЛИ. Потому что не желаю.
КЛОД. Зато желаем мы, два против одного.

Клод достаёт монету из своего кармана и кидает её Хайнцу, который и бросает жребий.

Орёл.
ХАЙНЦ (раскрывая монету). Решка.
СТЭНЛИ. Ага, вы проиграли.
КЛОД. Действительно, проиграл. Поэтому как джентльмен безо всяких колебаний готов разделить эту комнату.
СТЭНЛИ. Мы не для этого бросали жребий.
КЛОД. Для этого. Спросите его.
ХАЙНЦ. Всё правильно. Вопрос закрыт. Кроме того, здесь имеется перегородка, её можно поставить. Она создаёт две абсолютно одиночные комнаты. У вас будет полная секретность и — как это по-английски — чувство забытости.

Хайнц идёт к перегородке и тянет её за ручку. Перегородка не двигается с места. Он ударяет по ней и наконец пинает.

Маленькая заминка. Найн проблем. Я позову швейцара.

Хайнц идёт к главной двери и выходит.

КЛОД (поворачиваясь к Стэнли). Вот и чудно. Итак, кто же сейчас в нашей ванной?
СТЭНЛИ. А-а… близкий друг.
КЛОД. Вот это поворот. Освободите от вашего друга ванную.
СТЭНЛИ. Вы ждёте, что я буду выводить её прямо перед вами?
КЛОД. Всё-таки «её»? Я не буду смотреть на бедняжку.
СТЭНЛИ. Вы будете её смущать своим присутствием.
КЛОД. А меня она обрадует своим отсутствием.
СТЭНЛИ (волнуясь). Что вы имеете в виду?
КЛОД (меняя тон). Что я имею в виду? (Поднимает свой костюм.) Вы, надеюсь, не вообразили, что я собираюсь жить рядом с вами и с дешёвой шлюхой, которую вы подобрали.
СТЭНЛИ. Она далеко не дешёвая шлюха.
КЛОД. Не знаю вашей таксы, но позвольте прояснить вам мозги. Я не имею ни малейшего желания участвовать в ваших примитивных сексуальных оргиях. (Идёт к шкафу.)
СТЭНЛИ. А вас никто и не зовёт.

Клод пробует открыть дверь шкафа-купе.

Бесполезно. Его заклинило.

Клод жмёт на роликовую дверь, и она легко скользит назад. Видно платье Хельги и пальто, свисающее на перекладине, её чемодан в отсеке. Клод, однако, туда не заглядывает. Он оборачивается к Стэнли, держа свой костюм.

КЛОД. В каком смысле — его заклинило?

Стэнли застыл от ужаса, и, как только Клод ещё раз поворачивается к шкафу, он кричит.

СТЭНЛИ. Стойте! Стойте — о — нет — стойте… Нет, я подумал, я положил… (Бросается к Клоду и по-дружески обнимает его за плечи, отворачивая от злополучного шкафа.) Я положил… полагаю, вы позволите мне её увести?
КЛОД. Да-а?
СТЭНЛИ. Не могли бы вы уйти из комнаты всего на десять минут?
КЛОД. Почему десять?
СТЭНЛИ. Так, чтобы я… успел с ней попрощаться.
КЛОД. Вы отвратительны. Вы — животное. Вы похожи на сексуально озабоченного кролика.
СТЭНЛИ. Может быть и так, но для меня это крайне важно.
КЛОД. Не сомневаюсь. Только я не собираюсь слоняться по коридору, пока вы здесь быстренько по-кроличьи попрощаетесь.
СТЭНЛИ. Да как вы смеете!
КЛОД. Не надо со мной наглеть.
СТЭНЛИ (кротко). Пардон, прошу прощения.
КЛОД. Вы гораздо ниже моих замечаний, чтобы оскорбляться.
СТЭНЛИ. Нет. Да. Я ниже.
КЛОД. Признайтесь, вы помешаны на сексе.
СТЭНЛИ. Да. Наверно.
КЛОД. Я даю вам три минуты.
СТЭНЛИ (вопя). Три минуты? (Приводит Клода в изумление).
КЛОД. Вполне достаточно для приличного прощания и немного для неприличного.
СТЭНЛИ. Дайте хотя бы пять.
КЛОД (твёрдо). Три. (Снова оборачивается к шкафу.)
СТЭНЛИ (крича). Нет!

Стэнли кричит, чтобы отвлечь внимание Клода от шкафа. Это приводит к успеху, и Клод вешает свой костюм, даже не замечая одежды Хельги. Он смотрит на Стэнли, даже когда вешает свой костюм.

КЛОД (твёрдо). Ещё одна такая выходка и я дам вам две минуты. (Начинает задвигать дверь шкафа.)
СТЭНЛИ (вопя). Нет, не делайте этого.

Клод захлопывает дверь шкафа и, взглянув на Стэнли с отвращением, направляется к главной двери.

КЛОД. Отвратительно. Мне, как уважающему себя человеку, вы кажетесь омерзительным типом.
СТЭНЛИ (кротко). Вы так добры.

Клод идёт к главной двери и выходит. Стэнли бежит к шкафу и пробует открыть, но его снова заело. Он в ярости пинает шкаф. Хельга выходит из ванной.

ХЕЛЬГА. Клод был очень зол?
СТЭНЛИ. Напыщенная, высокомерная свинья.
ХЕЛЬГА (холодно). Вы отзываетесь о моём муже.
СТЭНЛИ. Вот именно. Поторопитесь, он дал всего три минуты.

Они удваивают усилия, чтобы открыть шкаф.

ХЕЛЬГА. Да, он чересчур моралист. Всё что связано с сексом, он считает безнравственным.
СТЭНЛИ (раздражённо). Отлично. А детей вы в капусте ищете?

Хельга смотрит на него с чувством оскорблённого достоинства. Стэнли уже жалеет, что вовремя не прикусил язык.

ХЕЛЬГА (холодно). Что вы себе позволяете?
СТЭНЛИ. Это была неудачная шутка. Простите.
ХЕЛЬГА. Что ж, надеюсь, вы согласны, что в мире есть много вещей более важных, чем секс.
СТЭНЛИ. Согласен. И вывести вас отсюда — одна из них. (Снова тянется к шкафу. Он почти ревёт от несправедливости.) Он только прикоснулся — и она улетела. (Бросает свою затею.) Бесполезная трата времени.

Он устало стоит в стороне, а Хельга снова пытается открыть.

ХЕЛЬГА. Что мне делать без одежды?
СТЭНЛИ. Быть в ванной.
ХЕЛЬГА. С меня хватит. Я и так всё время торчала под душем. Думаете, я русалка? (Пробует открыть дверь за обоями.)
СТЭНЛИ. Вам нельзя в коридор, он — там. (Смотрит на дверь и вдруг вспоминает.) О боже, я не запер дверь!

Стэнли бросается к двери и запирает её. Хельга тем временем осматривается кругом и бросается к большому окну. Она открывает его и выглядывает наружу.

ХЕЛЬГА. Окно...
СТЭНЛИ (встревоженно). И что из того?
ХЕЛЬГА (трагически). Это — единственный выход.
СТЭНЛИ (бросаясь к ней). Ради бога, не прыгайте!
ХЕЛЬГА (спокойно). Я не самоубийца. Я говорю, это единственный выход из комнаты.
СТЭНЛИ. Как бы второй этаж…
ХЕЛЬГА. Свяжем несколько простыней, спустите меня вниз.
СТЭНЛИ. Нет, вы можете сорваться, я против.
ХЕЛЬГА. Не беспокойтесь, я родилась в Альпах. Для меня это лёгкая прогулка. (Потрошит вторую кровать, вытягивает две простыни и начинает их связывать.) Если бы у нас была хоть какая-то верёвка.
СТЭНЛИ. Верёвка?
ХЕЛЬГА. Да, веревка.

Стэнли бросается доставать катушку с верёвкой.

СТЭНЛИ. Жена хотела купить буксирный трос… Немного ошиблась.

Он спешит к окну. Хельга залазит на подоконник.

Не отпуск, а сплошное невезение. (Вручает верёвку Хельге.)
ХЕЛЬГА. Тссс! Спасибо.

Хельга обматывает один конец верёвки по-альпинистски вокруг себя. Полностью овладев ситуацией, она бросает веревку поверх резной перекладины (балки) вверху окна. Стэнли в нерешительности крутится вокруг, затем бросается к главной двери, проверить, закрыта ли она.

СТЭНЛИ. Почему мы не уехали в Блэкпул. Самое безопасное место в мире! Мозоли на руках от игровых автоматов — единственная беда, что может случится в Блэкпул.

Стэнли бросается назад к окну. Хельга даёт ему конец верёвки.

Так. Пропускаем через радиатор... (Просовывает её через ребро радиатора, таким образом, фиксируя.) Проверяем…
ХЕЛЬГА. Станьте там. Теперь медленно меня опускайте. И, главное, не волнуйтесь. Всё будет в полном порядке.

Стэнли поворачивается спиной к радиатору и кладёт верёвку поверх плеча, готовясь принять нагрузку. В последнюю минуту он колеблется.

СТЭНЛИ. Дорогая. Я очень переживаю… Не стоит так рисковать.
ХЕЛЬГА (мягко). Вы были таким мужественным — таким настоящим.
СТЭНЛИ (удивлённо). Что — я?
ХЕЛЬГА. Да. Вы могли бы уйти и оставить меня с Клодом.
СТЭНЛИ. Нет, я не мог.
ХЕЛЬГА. Если мы больше не увидимся — спасибо за всё. (Поворачивается к нему и целует.) Держите верёвку натянутой.
СТЭНЛИ. О’кей. (Тянет верёвку и почти поднимает Хельгу.)
ХЕЛЬГА. Ай, не так сильно — чуть-чуть ослабьте — вот так. (Вылезает из окна и становится на карниз.) Всё, опускайте.
СТЭНЛИ. Опускаю.

Он напрягается под верёвкой на его плече, поскольку Хельга начинает постепенно спускаться из окна.

ХЕЛЬГА. Опускайте.
СТЭНЛИ. Опускаю.

Хельга за окном постепенно опускается, пока почти совсем не исчезает из поля зрения. Стэнли продолжает усиленно держать верёвку.

Вы как, нормально?
ХЕЛЬГА. Да, всё отлично — опускайте дальше.

Хельга исчезает совсем.
Стэнли продолжает отпускать верёвку, пока не раздаётся внезапный крик Хельги.

Эй — стоп!
СТЭНЛИ. Что случилось?
ХЕЛЬГА (за окном). Мой халат. Он зацепился.
СТЭНЛИ (впадая в панику). Что же мне делать?
ХЕЛЬГА. Поднимайте меня назад.

Стэнли наклоняется вместе с верёвкой, но она не двигается с места.

СТЭНЛИ. Я не могу.

Раздаётся стук в главную дверь.

КЛОД (за дверью). Эй, там, закругляйтесь! У вас было три минуты.
СТЭНЛИ (крича). Нет, ещё чуть-чуть, пожалуйста, пожалуйста! Мне нужно больше времени.
КЛОД (за дверью). Сейчас же остановитесь и впустите меня.
ХЕЛЬГА (за окном). Поднимайте меня.
СТЭНЛИ (крича). Я не могу!
КЛОД (за дверью). Да, да, ты можешь.
СТЭНЛИ. Я не могу.
КЛОД (за дверью). Если не можешь, зачем было начинать.
СТЭНЛИ. Ещё пять минут. Пожалуйста...
КЛОД (за дверью). Животное — я иду за запасным ключом.
СТЭНЛИ (Хельге). Он идёт за запасным ключом. О, я знал, надо было ехать в Блэкпул.

Стэнли отчаянно озирается вокруг и затем, всё еще твёрдо держа веревку одной рукой, он привязывает конец верёвки к ребру радиатора. Затем бросается к стулу, несёт его к двери и вставляет под дверную ручку. Хельга громко вскрикивает. Стэнли поворачивается и замирает, окаменев от ужаса, так как радиатор начинает подниматься в оконной нише. Он поднимается, приближаясь к потолку. Вокруг струится пар.

(Кричит). С вами всё нормально?
ХЕЛЬГА (за окном). Нет, я совсем голая.
СТЭНЛИ (ужасаясь). Совсем голая?

Стэнли наклоняется из окна, в него бьёт струя пара. Он закрывает глаза и со стоном отшатывается.

Ваш халат зацепился за крюк.
ХЕЛЬГА (за окном). Сделайте что-нибудь, поднимите меня или опустите вниз. Я болтаюсь как груша.
СТЭНЛИ. Да, болтайтесь — оставайтесь там. Оставайтесь там — болтайтесь. Какого чёрта меня сюда понесло — во всём виновата жена — всё из-за этого дешёвого колечка. (Подпрыгивает, стараясь достать до верёвки, привязанной к радиатору, но слишком высоко. Он идёт к двери и достаёт стул из-под ручки, затем, бросается назад к окну, встаёт на стул и развязывает веревку. И снова начинает опускать верёвку.)
ХЕЛЬГА (за окном). Пожалуйста, побыстрее.
СТЭНЛИ (тяжело). Медленно, медленно, медленно… Вы уже внизу?
ХЕЛЬГА (за окном). Да, но я не могу стоять — кто-то идёт.

Стэнли стягивает свой джемпер и брюки и бросает их из окна.

СТЭНЛИ. Эй, не слоняйтесь там нагишом — оденьтесь.

Через открытое окно мы слышим звуки приближающегося оркестра.

Этого ещё не хватало — чёртов оркестр — бросайте всё и бегите.

Оркестр играет бравурный французский марш, шумят барабаны и трубы. Стэнли поднимает через окно верёвку и бросает её под вторую кровать, затем, крайне измотанный, он бросается на первую кровать и лежит там на спине посреди всклокоченных простыней в нижнем белье. Оркестр удаляется. Стэнли лежит на кровати несколько мгновений, затем дверь открывается. Входит Клод, смотрит на Стэнли, на беспорядок вокруг и приходит к собственным умозаключениям.

КЛОД. Похотливое животное! Чем вы, чёрт возьми, занимались?
СТЭНЛИ. Ничем.
КЛОД. Вы извращенец, вот вы кто.

Клод идёт к ванной, открывает дверь и заглядывает внутрь.

Отлично. И где же она?
СТЭНЛИ. Ушла.
КЛОД. Она бы встретилась мне на пути. (Заглядывает под вторую кровать.)
СТЭНЛИ. Вы что-то потеряли?
КЛОД. Она где-то здесь, живая или мёртвая. (Достаёт верёвку, смотрит на неё, потом на Стэнли всё с возрастающим ужасом.) Чем вы занимались с этой женщиной и с этой верёвкой? Особый вид сексуальных извращений?
СТЭНЛИ. Это оставил бывший постоялец.
КЛОД. Горничная нашла бы её, когда подметала под кроватью.
СТЭНЛИ (задыхаясь). С чего вы взяли, что они подметают под кроватями?
КЛОД. Да, возможно, вы правы. (Идёт к шкафу.) Чувствую она где-то рядом.

Клод отодвигает дверь шкафа, откуда видны чемодан Стэнли и пальто. Стэнли выскакивает из кровати.

СТЭНЛИ (крича). Стойте! (Двигается на Клода походкой Квазимодо.)
КЛОД (разворачиваясь). Что? (Сжимается при приближении Стэнли.)

Стэнли бросается к шкафу и хватает своё полупальто, затем указывает на дверь за обоями.

СТЭНЛИ. Она прошла вон там.
КЛОД. Прошла где?
СТЭНЛИ. Через потайную дверь.

Клод идёт к двери за обоями, чтобы проверить. Стэнли вытаскивает свой чемодан и кладёт на первую кровать, открывает его и достаёт пару слаксов и пуловер. Пока разговаривает, он быстро одевается.

КЛОД. Вы думаете, это дверь в соседнюю комнату?
СТЭНЛИ. Да, она живёт там.
КЛОД. Какого чёрта вы не сказали раньше?
СТЭНЛИ. А с чего это я должен вам докладывать о моих друзьях?

Но Клод уже увидел радиатор. Он смотрит на него с недоверием, надеясь найти подсказку.

КЛОД. Радиатор.
СТЭНЛИ (небрежно). Ну, и что из того?
КЛОД. Почему он там?
СТЭНЛИ. Понятия не имею.
КЛОД. Раньше он был внизу.
СТЭНЛИ. Нет, он был там.
КЛОД. Нет, его там не было...
СТЭНЛИ. Да, он был там... Послушайте, если мы собираемся жить вместе, надо учиться ладить друг с другом. (Пока он это говорит, перерывает весь чемодан — и вытаскивает бутылку коньяка.)
КЛОД (уставившийся на бутылку). О’кей, если вы предлагаете выпить...
СТЭНЛИ. Конечно, предлагаю.
КЛОД. Тогда за дело. Открывайте.
СТЭНЛИ. Это сувенир. Заберу в Англию. А вам куплю другой.
КЛОД. Что ж, ловлю на слове. А пока закажу выпить.
СТЭНЛИ. Вы бесконечно любезны.

Клод идёт к телефону. Стэнли, тем временем, убирает коньяк назад в чемодан и повторно упаковывает.

КЛОД (по телефону). Хэллоу?.. Нельзя ли заказать немного выпить?.. Да, бар закрыт, я в курсе. Я имел ввиду в номер... Прекрасно. Мне двойной виски.
СТЭНЛИ. Мне тройной.
КЛОД (по телефону). Лучше принесите целую бутылку. Спасибо, мадемуазель. (Вешает трубку и идёт к шкафу.) А теперь послушайте, дружище. Я знаю, мы в свободной от запретов Франции, но пока здесь я — никаких верёвок и радиаторов! Пожалуйста.

Прежде, чем Стэнли сможет остановить его, он хлопает по одной закрытой двери платяного шкафа, чтобы открыть другую.

СТЭНЛИ. Стойте — это мой конец.
КЛОД. Ваш конец?
СТЭНЛИ. Да. И ваш тоже, видит бог.

Стэнли тащит другую дверь, и она открывается безо всяких проблем. Там внутри его полупальто. Он вынимает его.

Всё на месте. Гора с плеч.
КЛОД. Да, но мой костюм с вашей стороны.
СТЭНЛИ. А — сейчас. (Влезает в шкаф.) Так гораздо проще, ей-богу.
КЛОД. Проще?
СТЭНЛИ. Намного проще…

Стэнли хлопает дверью перед лицом Клода. Клод вздыхает и ждёт.

КЛОД. Чем вы там опять занимаетесь?
СТЭНЛИ (в шкафу). Ещё секундочку.

Клод теряет терпение. Он открывает дверь и обнаруживает Стэнли с одеждой Хельги, скомканной в его руках. Клод не узнаёт её.

Я просто перевешивал одежду моей жены с одного конца шкафа в другой.

Стэнли исчезает в шкафу. Клод достаёт оттуда свой костюм, затем закрывает дверь. Он идёт открыть другую дверь, но на сей раз её заклинило. Он пытается её толкать, но безрезультатно, тогда он снова пробует открыть первую дверь, но её также заклинило.

КЛОД. Ну вот, клетка захлопнулась.
СТЭНЛИ (в шкафу). Что?
КЛОД. Дверь заело.
СТЭНЛИ (в шкафу). Попробуйте открыть — я задохнусь!
КЛОД. Как пить дать. Не стоило туда влезать.

Клод делает нерешительную попытку открыть двери. Главная дверь открывается и входит Карак с бутылкой и стаканами на подносе. Он вручает поднос Клоду.

КАРАК. Вуаля — мой сервис окончен.

Карак идёт к окну и открывает его.

КЛОД. Эй, что вы делаете? Закройте окно.
КАРАК. Полюбуйтесь. Все джентльмены внизу смотрят это как кино.
КЛОД. Какое кино?
КАРАК. Вон там… (Показывает.) Обнажённая леди. Она порхает вокруг деревьев, как в кино.
КЛОД. Голая? Женщина?

Клод присоединяется к Караку, глядящему в окно. Дверь шкафа открывается, и оттуда выглядывает Стэнли. Видя, что Клод и Карак заняты, Стэнли использует этот шанс, берёт одежду Хельги, её чемодан и бросается к главной двери. Стэнли исчезает.

КАРАК. Весёлое время — фестиваль. Видите её?
КЛОД. Нет. По моему мнению, это просто срам и стыд.

Они отворачиваются от окна.

Как здорово, что здесь нет моей жены.
КАРАК (озадаченно). Ваша жена — не здесь?
КЛОД. Конечно же, не здесь.
КАРАК. Ах да, вы правы. Леди, которую я провожал сюда, принадлежала другому мужчине.
КЛОД. Должно быть это его жена. Раз его любовница — там. (Показывает на дверь за обоями.)
КАРАК. Но в той комнате миссис Смяткофф.
КЛОД. Странное имя. И какая же она из себя?
КАРАК. Я не видел пока, но, говорят, эта болгарская леди вытворяет такие вещи на велосипедах.
КЛОД. Прямо на велосипедах?
КАРАК. Йа, герр менеджер надеется, она начнёт приносить большой доход отелю.
КЛОД (подбирая верёвку). Думаю, она уже взялась за дело.
КАРАК. Так, а где жена другого мужчины?
КЛОД. Без понятия. (Поворачивается к шкафу.) Слава богу, она исчезла.

Входит Симона. Стройна и привлекательна. Она — танцовщица кабаре. Упрямая и расчётливая, может быть одновременно и скандальной, и весёлой. Говорит с небольшим французским акцентом. Несёт чемодан.

СИМОНА. Бонжур, мон пупсик. /фран. Привет, мой пупсик./
КЛОД. Симона!

Клод и Симона обнимаются.

Даже не ожидал — ты смогла на это решиться.
СИМОНА. Один момент, малыш, и я всё объясню. Где ванная?
КЛОД. Вон туда.
СИМОНА. Какая прелестная большущая комната — с двумя кроватями — ох! Озорной мальчишка.

Симона ставит свой чемодан и идёт в ванную. Клод поворачивается, оказываясь лицом к лицу с Караком, который смотрит на него с крайним любопытством.

КАРАК. А кто эта леди?
КЛОД (доставая бумажник). Не будьте настолько наивным, мой любопытный друг. Эта леди — моя жена.

Он вручает Kараку банкноту в десять франков. Kaрак смотрит на неё.

КАРАК. За такую леди — всего десять франков?..

Клод даёт ему ещё денег,
и — падает Занавес.

ДЕЙСТВИЕ II

Там же. Пять минут спустя. Симона сидит на второй кровати, в руках — косметичка. Клод стоит над ней.

КЛОД. Куколка моя, ты выглядишь просто блестяще.
СИМОНА. Спасибо. Надеюсь, он не осуждает меня.
КЛОД. Кто?
СИМОНА. Ну, человек, который снимает с нами этот номер.
КЛОД. А, этот — не волнуйся. Скоро мы от него избавимся. Если бы я знал, что ты приедешь.

Симона направляется к шкафу, где вешает своё пальто.

СИМОНА. Я говорила тебе. Работы всё больше и больше. Это — лучшее кабаре Парижа. Невозможно отказаться.
КЛОД. Конечно, нет. Но когда я заказал этот чёртов дворец и приехал сюда, здесь было сообщение от тебя, что ты не можешь.

Клод наливает и подаёт ей стакан.

СИМОНА. Я освободилась пол девятого, и прямиком сюда. (Смотрит на бутылку виски.) О, мон амур /фран. моя любовь/, ты же знаешь, я пью исключительно коньяк.
КЛОД. У него должна быть бутылка в кейсе. Если не запер, конечно.

Клод идёт к шкафу, открывает кейс Стэнли и вытягивает бутылку коньяка.

СИМОНА. Кто?
КЛОД. Да идиот, которого нам всучили.
СИМОНА. И где же он?
КЛОД. Ушёл глазеть на голую сумасшедшую, говорят, она там носится по роще.
СИМОНА. Это бордель или отель?
КЛОД. Ну… Говорят, здесь расслабляются в выходные.
СИМОНА. Оно и заметно, хотя меня уже трудно чем удивить.

Они поднимают стаканы.

КЛОД. За нас, моя драгоценная.
СИМОНА. За нас, мон амур.

Они сидят на второй кровати и пьют. Короткая пауза.

Как супруга?
КЛОД. Всё нормально, спасибо.
СИМОНА. До сих пор холодна к тебе?
КЛОД. Да. Ничего такого... (Вздыхает.) Сейчас она даже холоднее, чем раньше.
СИМОНА. Почему не разведёшься?
КЛОД. Ну, куколка, мы через столько прошли. Это не так просто.
СИМОНА. Но ведь ты не любишь её.
КЛОД. Не упрощай. Пойми, она неплохая жена. Страшно чистоплотна.
СИМОНА. Чистоплотна?
КЛОД. Ужасно. Дома ни единого пятнышка, на мебели ни единой пылинки. Даже в саду.
СИМОНА (без интереса). Браво.
КЛОД. Иногда мне кажется, она пылесосит клумбы. (Вздыхает). Даже не представляешь, как она чиста. Когда я ложусь рядом с ней, она смотрит такими чистыми небесными глазами, что я чувствую себя абсолютным дерьмом. Я вскакиваю и тут же ухожу.
СИМОНА. Конечно, уходишь в кабаре и цепляешь девочек вроде меня, так?
КЛОД. Это жестоко.
СИМОНА. Ну, хотя бы правда, а?
КЛОД. Нет, нет, нет. Я не цеплял тебя, просто встретил, я как раз зашёл в ваш клуб по делу.
СИМОНА (усмехаясь). По делу?
КЛОД (повышая тон). Конечно. Ты же знаешь мой бизнес. (Сидит на первой кровати, глядя на неё).
СИМОНА. А-а, так ты зашёл в ночной клуб, продать бисквиты!
КЛОД. Ну что ты. Я был с приятелем — один из лучших наших клиентов. Он меня туда и затащил.
СИМОНА. А потом я тебя вытащила.
КЛОД. Серьёзно? Вот уж ни черта не помню... Так, местами.
СИМОНА. Конечно, местами. Сунул мне банку со взбитыми сливками.
КЛОД. Значит, вот куда они делись.
СИМОНА (повышая тон). Всё, я лезу в ванну.

Она вдруг видит радиатор. Указывает на него, и Клод начинает его осматривать.

Что, чёрт возьми, — это!
КЛОД. Да, я знаю. Наш сосед накуролесил.
СИМОНА. Но — как!
КЛОД. Трудно вообразить. Понимаешь, у него была здесь женщина. И они приспособили его как-то между собой.
СИМОНА (заинтригованно). Я слышала о всяких пикантных вещах, но чтобы через радиатор!..

Симона распаковывает сумку и достаёт оттуда халат.

КЛОД. Он немного того, с прибабахом. Или она. Или, скорее всего, оба.
СИМОНА. Где она?
КЛОД. В соседней комнате. Болгарка. Миссис Смяткофф.
СИМОНА. Отлично. Чего же тогда ему не смыться к ней? (Достаёт платье монахини из своего чемодана.)
КЛОД. Без понятия, куколка. Может быть, он уже там.
СИМОНА. Будем надеяться, он там и останется. Не желаю видеть его вместе с нами.
КЛОД (заинтригованно). Говорю тебе… Это что одежда монашки?
СИМОНА. Вроде того.
КЛОД. Ты носишь это в кабаре?
СИМОНА. Да. Но недолго, вот это я одеваю под низ. (Вынимает черный корсет с красными бантами и приставляет к своей талии.)
КЛОД. А ты… репетируешь иногда?
СИМОНА. Но здесь ведь не кабаре.
КЛОД. Жаль.
СИМОНА (сексуально). Хочешь, чтобы я надела его? Признавайся.
КЛОД. Ну, если тебе так хочется.
СИМОНА. И потом медленно снимала, уи, мон пупсик?
КЛОД. Ну, если тебе так хочется.
СИМОНА (садясь на его колено). Приватный танец?
КЛОД. Почему бы и нет? Я ещё не видел твой новый номер.
СИМОНА. Он может стать слишком дорогим...
КЛОД (лукаво). Может быть… Ты ведь хотела бы увидеть, что получишь за это?

Она смотрит на него, оттопыривая языком свою щёку.

СИМОНА. Да. Сначала увидеть.
КЛОД. Лучше оставить изюминку для финала.
СИМОНА. Неужели так трудно показать сейчас?
КЛОД. Обожаю смотреть, когда ты млеешь от ожидания…

Клод вытаскивает коробочку из-под драгоценностей. Даёт её Симоне, которая крайне удивлена.

СИМОНА. О, так это?.. (Садится на первую кровать.)
КЛОД. Что тебя удивляет?
СИМОНА. Я подумала, это коробочка для бисквита. (Открывает коробку и достаёт бриллиантовый браслет. Явно восхищена.) О, любимый, это чудесно. Это же целое состояние.
КЛОД (скромно). Да, в общем, было дороговато.
СИМОНА (опрокидывая его на спину и целуя). О, я уверена, это безумно дорого. Мерси боку /фран. Большое спасибо/, любовь моя. (С воодушевлением.) Пришло время кабаре!

Симона возвращается к своему чемодану. Она укладывает туда браслет и достаёт приёмник. Включает его. Слышен глухой тирольский напев. Хотя музыка несколько не соответствует для стриптиза, Симона начинает сексуально снимать платье в стиле тэйбл-дэнс (танец на столе в стрип-клубе), во время танца она одевает свою шляпу на голову Клода, и обвивает платье вокруг его плеч. Под платьем надета нижняя юбка. Клод наблюдает танец, одобрительно рыча. Она застывает в финальной позе.

КЛОД. Что, и это всё?
СИМОНА. Пока всё. Следующее представление — в полночь.

Симона убирает приёмник, одеяние монахини, халат, и браслет. Все ещё с сексуальными движениями из танца, она отправляется к двери ванной и исчезает. Клод издаёт протяжное ржание, выдавая своё нетерпение, затем слышится удар в главную дверь.

ХАЙНЦ (за дверью). Это — менеджер.
КЛОД. Убирайтесь.
ХАЙНЦ (за дверью). Ваша жена — здесь.
КЛОД (крича). Убирайтесь! Моя жена!!?

Симона выбегает из ванной.

СИМОНА. Твоя жена? Ты — придурок.

Симона снова забегает в ванную. Клод в безумии вскакивает с кровати и начинает забрасывать все улики пребывания Симоны в её сумку. Он застегивает один замок и прячет сумку на второй кровати. Он, однако, забыл, что всё ещё носит её шляпу.

ХАЙНЦ (за дверью). Пожалуйста, вы не могли бы открыть свою дверь?
КЛОД. Да, да, да. Уже иду. Иду. (Затягивает галстук и, последний раз окинув взглядом комнату, отправляется к двери.)
ХАЙНЦ. Сюда, пожалуйста, дорогая леди.

Появляется фигура в длинной накидке с капюшоном, наподобие монашеской сутаны. Трудно понять, что это Хельга. Хайнц, всё ещё в своих перьях, следует за ней. Клод, в поисках жены, выглядывает в холл. Озадаченный, он закрывает дверь. Хельга садится на пуфик лицом в зал.

КЛОД. Что, чёрт возьми... О, извините, святой отец. (Снимает шляпу из уважения к монаху.) Мне показалось, он сказал моя жена...

Хельга поворачивается к нему и поднимает свою голову.

ХЕЛЬГА. Привет, Клод.
КЛОД (недоверчиво). Хельга! Что, чёрт возьми, происходит? И зачем такая одежда?
ХАЙНЦ. Ваша жена… Случилась неприятность.
КЛОД. Имеете ввиду, она стала монашкой? Глупости. Она протестантка и, в любом случае, моя жена замужем. Хельга, я прав?
ХЕЛЬГА. Не смеши людей, Клод. Что случилось бы, если бы... (Чувствует, что хочет чихнуть. В ожидании она морщит лицо, но безрезультатно.) Носовой платок, кто-нибудь.

Хайнц, всегда джентльмен, вытягивает носовой платок из рукава и вручает ей. Она чихает. Клод, внезапно вспомнив о шляпе Симоны, стягивает её за спину и, пока Хельга чихает, бросает в открытый шкаф.

ХАЙНЦ. Кажется, она сильно промокла.
КЛОД. Да что за приключения с тобой?

Хельга собирается говорить, но чувствует новый приступ чихания.

ХАЙНЦ. Она попала в деревенский пруд. Это её слова.
КЛОД. Я думал, она в Люксембурге.
ХАЙНЦ. Нет, нет, нет. Я думаю, она заехала на машине в пруд, и намочилась.
КЛОД. Хельга, ты не ушиблась?
ХЕЛЬГА. Нет, я не ушиблась. Но я хочу снять свою сырую — (начинается новый приступ) — одежду… (Новый приступ прерывает дальнейшую речь.)
ХАЙНЦ. К счастью, рядом был Святой Вольфганг.
КЛОД. И дал взаймы одежду?
ХАЙНЦ. Всё верно.
КЛОД (озадаченно). Интересно, в чём же остался святоша?
ХАЙНЦ. В данный момент — ноль.
КЛОД. Бедолага.
ХАЙНЦ. Найн, не реальный Святой Вольфганг. Кукла. Одну мы уже сожгли.
КЛОД. Сожгли куклу? Или святого?
ХАЙНЦ. Клянусь — он в телеге за отелем. Вы знаете про эту легенду?

Хельга ещё раз собирается чихать.

КЛОД (неопределённо). Легенду?
ХАЙНЦ (театрально-драматично). Да. Его должны были жечь на костре, но крестьяне поверили ему, в его чистоту и невинность. В последний момент они заменили его куклой — и сожгли её на том самом месте. Святого обвиняли в колдовстве и пре-любо-одевании.
КЛОД (испуганно стреляет глазами в сторону ванной). Пре... прелюбодеянии, хотели сказать?
ХАЙНЦ. Йа, йа. Грех.
КЛОД. Зря не сожгли. Кстати, вы — а — не сказали моей жене, что пустили сюда ещё одного постояльца?
ХАЙНЦ. Я упоминал про это. Да.
ХЕЛЬГА. Он сказал, с тобой какой-то мужчина.
КЛОД (глядя на ванную). Да. Один мерзкий тип. Даже не представлял, что ты вдруг раз — и здесь.
ХЕЛЬГА. Просто был твой день рождения, и я подумала, почему бы не сделать сюрприз.
КЛОД. Поверь, это настоящий сюрприз.
ХЕЛЬГА. Вспоминается всё самое приятное.
КЛОД. Спасибо. Так, теперь нам следует найти где-нибудь комнатёнку, правда?
ХЕЛЬГА. Где-нибудь? Но у тебя уже есть ко-о-о… ко… (Она чихает.)
КЛОД. Нам нельзя оставаться. Надо уходить. Срочно, обоим. (Поднимает Хельгу на ноги.)
ХЕЛЬГА. О, нет — я простудилась. Мне нужна горячая ванна.

Клод испуганно стреляет глазами в сторону ванной и усаживает Хельгу назад на пуфик.

КЛОД. Нельзя. Это не обсуждается.
ХАЙНЦ. Почему же? (Поднимает Хельгу. Хельге.) Не сомневаюсь, вы можете принять горячую ванну.
КЛОД (снова усаживая Хельгу). Нет, она не может. Не здесь.
ХАЙНЦ. Почему же нет?
ХЕЛЬГА. Да, почему же?
КЛОД. Потому что там полощется жена того фрукта. (Встаёт спиной к ванной.)
ХЕЛЬГА. Жена твоего соседа по комнате?
КЛОД. Да, она там, отмывается, поэтому чем быстрее мы уберёмся, тем лучше.
ХАЙНЦ (направляясь к ванной). Я желаю видеть её.

Клод бросается к ванной и закрывает ладонью замочную скважину.

КЛОД. Даже не пытайтесь.
ХАЙНЦ. Я имел ввиду, когда она выйдет.
КЛОД. Ах, когда выйдет. И предстанет во всей красе.
ХАЙНЦ. Йа.
КЛОД. Только ждать придётся слишком долго.
ХАЙНЦ. Почему?
КЛОД. Сильно вымокла, замёрзла и перенервничала.

Хельга чихает.

ХАЙНЦ. Но ваша жена. Может быть, попросить её поторопиться?
КЛОД. Как вы себе это представляете? Это вообще-то дело мужа.

Главная дверь открывается и входит Стэнли. Он выглядит смущённым и утомлённым. Он закрывает дверь и прислоняется к ней.

А, наш потерянный друг. Мы уж обыскались вас.
СТЭНЛИ. Обыскались?
ХАЙНЦ. Ваша жена — здесь.

Хельга спокойно поворачивается и холодно смотрит на него.

ХЕЛЬГА. Привет.
СТЭНЛИ. Это не моя жена.
КЛОД. Конечно, нет. Это моя жена, идиот.
ХЕЛЬГА. Как ваши дела?
СТЭНЛИ (тревожно). О-о. А как ваши дела?
ХАЙНЦ. Она вернулась.
СТЭНЛИ. Да, понимаю. Я — а — не сразу узнал её.
ХЕЛЬГА (холодно). С чего это вы должны меня узнать. Мы никогда не встречались прежде.
СТЭНЛИ (путаясь). Нет — конечно, нет. Я подумал, что она монах… И подумал, ну, не может ведь он быть женат на монахе, так?
ХЕЛЬГА. Так.
СТЭНЛИ. И даже на монашке не может... Он не мог быть женат на монашке, ведь так?
ХЕЛЬГА. Так.
СТЭНЛИ. Просто я не сразу узнал её как женщину, я это имел ввиду.
КЛОД. Вы закончили?
СТЭНЛИ. Да, и сейчас уезжаю. (Собирается уходить.)
ХАЙНЦ. Вернулась ваша жена. Она в ванной.
СТЭНЛИ (удивлённо). Бренда?
КЛОД. Вам лучше знать её имя.
СТЭНЛИ. Отыскалось её кольцо?

Стэнли идёт в ванную, и Клод вместе с ним. Стэнли стучит в дверь.

(Кричит.) Бренда!
КЛОД (крича). Ваш муж здесь, Бренда. И моя жена приехала. А, — Бренда?

Стэнли смотрит на него подозрительно.

СТЭНЛИ. Почему вы мою жену зовёте Брендой?
КЛОД. Потому что это её имя. Я думаю, надо отбросить формальности, раз уж мы снимаем один номер.
СТЭНЛИ. Что — вчетвером?
КЛОД. Нет, мы уезжаем, прямо сейчас.
ХЕЛЬГА. Ни за что. Только после ванной.
СТЭНЛИ. Я скажу ей, пусть поторопится. (Стучит по двери.) Можно побыстрей, Бренда.
КЛОД (торопливо). Всё в порядке, дорогая...
СТЭНЛИ. Дорогая?
КЛОД. Я сказал дорогая?

Хельга не слушает, она чихает. Хайнц больше обеспокоен Хельгой.

ХАЙНЦ. Мне кажется, вашей жене нужна горячая ванна — немедленно. Это мой медицинский диагноз.
КЛОД. У вас никто его не спрашивал.
ХАЙНЦ. И тем не менее. Она должна лежать в ванной.
КЛОД (нетерпеливо). Хорошо, хорошо, в таком случае помогите ей.
ХАЙНЦ (приятно удивленный). Вы хотите, чтобы я искупал её?
КЛОД. Я имел в виду, найдите ей ванную. Должны же быть другие ванные в этой крысиной норе.
ХАЙНЦ. Боюсь, они заняты.
КЛОД. А как по поводу вас?
ХАЙНЦ. Меня?
КЛОД. Надеюсь, вы принимаете ванну?
ХАЙНЦ (с уязвлённым самолюбием). Конечно, я принимаю ванную. Каждый день, иногда даже два раза.
КЛОД. И что же у вас в ванной?
ХАЙНЦ. Горячая вода, как и положено в приличном доме.
КЛОД (в отчаянии). О, святый боже! Вы разрешите моей жене на время попользоваться вашей ванной?
ХАЙНЦ. Надо было и спросить про это. Как будто я идиот. Пройдёмте сюда, дорогая леди.

Хельга чихает. Хайнц поворачивает её к двери и внезапно останавливается в ужасе, так как видит радиатор.

О, майн Готт, у вас был взрыв?
ХЕЛЬГА. Я просто чихнула.
ХАЙНЦ. Нет-нет. Радиатор! Что он делает наверху?

Все смотрят на радиатор.

КЛОД (кивая на Стэнли). Спросите маркиза Де Сада.

Все смотрят на Стэнли.

СТЭНЛИ (взволнованно). Весь день барахлил: то из него текло, то что-то стучало, то снова текло — я решил, ему крышка.
ХАЙНЦ (леденящим тоном). Крышка на потолке?
СТЭНЛИ. Ну, это — паровое давление.
ХАЙНЦ. Паровое давление?
СТЭНЛИ. Да. Давление пара — оно же давит, расширяет и — со всей силой — с чудовищной силой оно...
ХАЙНЦ. Найн. Это невозможно.
СТЭНЛИ (возбуждённо). Почему же? Насколько я знаю, паровое давление двигает целые локомотивы, океанские лайнеры, космические ракеты, и — почему это оно не может сдвинуть какой-то радиатор?
КЛОД. Первый раз слышу такой бред.
СТЭНЛИ. Тогда не слушайте.
ХЕЛЬГА. Пожалуйста, я могу принять ванну?
ХАЙНЦ (глядя на радиатор). Да, конечно, фрау. (Ведёт её к главной двери.)
ХЕЛЬГА (твёрдо). Мне не только сыро, мне ужасно неприятно. Как будто я обёрнута наждачной бумагой.
ХАЙНЦ. Сожалею: монахи эту робу носят всю жизнь.

Хайнц и Хельга уходят.

СТЭНЛИ. Как думаете, у вас остался шанс?..
КЛОД (с чувством). О да, последний. (Стараясь догадаться.) А?.. На что вы намекаете?
СТЭНЛИ. Вы позволили своей жене уйти с этим...
КЛОД (встревоженно). Он не посмеет ничего дурного. Или посмеет?
СТЭНЛИ. С моей женой посмел.
КЛОД. Предупреждать надо.

Клод бросается к двери, затем останавливается, колеблясь между двумя противоречивыми эмоциями.

СТЭНЛИ (ударяя в дверь ванной). Бренда.

После этого Клод быстро возвращается.

КЛОД. Не будем устраивать цирк — моя жена позаботится о себе.
СТЭНЛИ. О нём тоже позаботится.
КЛОД. Моя жена абсолютно, совершенно приличная женщина.
СТЭНЛИ. Моя была вообще идеальна, пока не приехала сюда.
КЛОД (холодно). Не знаю. Не видел вашу жену.
СТЭНЛИ. Не видели? И продолжаете называть её дорогая.
КЛОД. Ах да. Думаю, лучше объясниться сразу. Видите ли, (он указывает на ванную) — леди в ванной — не ваша Бренда.
СТЭНЛИ. О’кей. И кто она?
КЛОД. Друг.
СТЭНЛИ. Друг Бренды?
КЛОД. Мой друг.

Стэнли наконец-то просвещён.

СТЭНЛИ. Понимаю. О, как я всё понимаю. Ваш друг.
КЛОД. Да ни черта вы не понимаете. Всё абсолютно невинно.
СТЭНЛИ. У вас там что — херувимчик?
КЛОД (холодно). У меня там — дама. И не надо всё опошлять.
СТЭНЛИ (саркастично). О, что вы, зачем опошлять. Правда, когда здесь была моя дама, вы назвали её уличной шлюхой.
КЛОД. Я был неправ. Совсем неправ. Прошу прощения. Я уверен, миссис Смяткофф — достойная женщина.

Клод садится в кресло и наливает выпить.

СТЭНЛИ (озадаченно). Кто?

КЛОД. Миссис Смяткофф. Болгарская леди с этими трюками на велосипеде, ваш друг из соседнего номера.

Клод озадачивает Стэнли, показывая на дверь за обоями.

СТЭНЛИ. Ах, она. Да, я — а — знал её только по имени.
КЛОД (любезно). Что за имя?
СТЭНЛИ (нерешительно). Дездемона.
КЛОД (удивлённо). Дездемона Смяткофф? Очень болгарское имя.
СТЭНЛИ (торопливо). Да. А как зовут вашего — вашу — в ванной?
КЛОД. Прекрасное французское имя — Симона.
СТЭНЛИ (усмехаясь). А, Симона — будем знать.
КЛОД. Послушай, дружище, мне нужна помощь.

Клод переходит на дружественный и упрашивающий тон по отношению к Стэнли. Стэнли отправляется на вторую кровать и там щёлкает журнальными страницами.

СТЭНЛИ. Конечно, вам нужна моя помощь — и кукиш с маслом вы предложили, когда мне нужна была помощь. С чего бы это вспомнилось обо мне?
КЛОД. Не стоит ворошить прошлое. (Пододвигается к Стэнли.) Мы склонны стать жертвой ситуации, которая выставит нас в дурном свете.
СТЭНЛИ. Вы уже выставлены. Но не в дурном свете, нет. Вы под сотнями прожекторов на площади. Вас видно как на ладони, каждую гримасу наглого лицемера — кто вы и есть на самом деле. Вы хотите, чтобы я притворился, будто женщина в ванной моя жена?

Клод злобно впивается в него взглядом.

КЛОД. Это ненадолго. Как только Хельга придёт в норму, мы съедем.
СТЭНЛИ. И я останусь наедине с Симоной?
КЛОД. Она тут же уедет.
СТЭНЛИ. Уедет ли?
КЛОД (убедительно). Да — и вся комната в вашем распоряжении. Можете творить здесь всё, что пожелаете — вы и Дездемона — веревки, радиаторы, велосипеды. Что-то вроде шоу Копперфильда.
СТЭНЛИ (качая головой). Нет.
КЛОД (подсаживаясь к Стэнли). Послушай, старина… Кстати, как тебя зовут?
СТЭНЛИ. Стэнли.
КЛОД. Очень мужественное имя — Стэнли. А я Клод. (Протягивает руку, которую Стэнли игнорирует.)
СТЭНЛИ. Придётся быть мужественным, когда вернётся Бренда.
КЛОД (со слабой угрозой). Что ж, остаётся верить, что она никогда не услышит о Дездемоне Смяткофф.
СТЭНЛИ (осторожно). Интересно, от кого она может услышать?
КЛОД. Вы знаете, что такое людские сплетни, особенно, ваших врагов?
СТЭНЛИ. У меня нет врагов.

Клод неприятно усмехается и встаёт. Дверь открывается и входит Хайнц.

ХАЙНЦ. Вашей жене нужна какая-то одежда.
КЛОД. Одежда?
ХАЙНЦ. Да. Платье, нижнее белье. Что носят обычно леди, а не монахи.
КЛОД. Лично у меня ничего нет. А где может быть её одежда?
ХАЙНЦ. Она сказала, возможно, этот джентльмен мог бы помочь.

Они оба смотрят на Стэнли, который взялся рукой за бровь, будто пытаясь что-то вспомнить.

СТЭНЛИ. Кажется, припоминаю… По-моему, там чьё-то пальто и чемодан… За входной дверью.
КЛОД (без подозрения). Благодарю. Пойду гляну, вдруг её.
ХАЙНЦ. Вы так любезны. Не забудьте вернуть одежду для Святого Вольфганга.

Хайнц выходит. Клод идёт к двери и оборачивается.

КЛОД. Да, и о нашем деле с Брендой и Дездемоной. Полагаю, вы будете благоразумны.

Клод выходит. Стэнли делает глубокий, громкий вздох и идёт в кресло. Вздыхает ещё раз и наливает себе коньяку. Измотанный постоянным напряжением, вздыхает снова, потягивая коньяк. Симона тихо выходит из ванной и медленно направляется к креслу. Она смотрит сверху вниз на Стэнли, приближаясь к креслу. На ней свободный халат поверх чёрного сценического платья. Стэнли, который далеко, медленно поворачивается и замечает её. Тогда он отворачивается и быстро наливает себе, громко вздыхая. Потом медленно исследует её от ног до самой макушки. Она улыбается ему. И он в ответ болезненно усмехается. Его стакан почти переполняется.

СТЭНЛИ (вскакивая и пятясь назад). Я совсем чуть-чуть глотнул вашего коньячку…
СИМОНА (небрежно). Угостил себя — не забудь меня. (Садится на ручку кресла и оценивает его.)

Стэнли наливает ей и поднимает свой стакан.

СТЭНЛИ. У меня тоже очень большой. Точно такой же. Большой удобней, правда?..
СИМОНА. Оля-ля.
СТЭНЛИ. Я говорю, у меня коньяк точь-в-точь как ваш. Большой. Увезу в Англию, представляете, безо всякой пошлины.
СИМОНА. Потрясающе.
СТЭНЛИ. Да, здорово.
СИМОНА. Умереть не встать.
СТЭНЛИ. Я как увидел, сразу понял: это не его, значит, ваш.
СИМОНА (непосредственно). Нет, ваш.
СТЭНЛИ (изумляясь). Мой? Хотите сказать, вы взяли его из моего кейса?
СИМОНА. Не я, Клод. Он сказал, вы сговорчивый.
СТЭНЛИ (сердито). Но почему — эта грязная, беспардонная свинья?!..
СИМОНА. Очевидно, потому же почему и вы.
СТЭНЛИ. Я убью его.
СИМОНА (беспристрастно). Гениально, а я помогу похоронить.
СТЭНЛИ. Я собрался взять коньяк в Англию. Он решил, ему всё сойдёт с рук? (Сидит на пуфике.)
СИМОНА. Именно так.
СТЭНЛИ. Он, видите ли, из дипломатического корпуса.
СИМОНА. Откуда?!
СТЭНЛИ. Из дип. корпуса.
СИМОНА. Он там что, торгует бисквитами? Он же обычный торгаш.
СТЭНЛИ. Бисквитами? Нет, ну нельзя верить ни единому его слову, а? Он лжец — и вор — (смотрит на коньяк) — и...
СИМОНА. Жлоб.
СТЭНЛИ. И это тоже, могу спорить.

Симону, которая до сих пор была холодна, начинают раздражать мысли о преступлениях Клода.

СИМОНА. Только что подарил мне бриллиантовый браслет. Я взяла в ванную, посмотреть, а вдруг там просто стекляшки...
СТЭНЛИ. И?..
СИМОНА. Бриллианты выскочили, только это, увы, не бриллианты.
СТЭНЛИ. Типично для него, абсолютно.
СИМОНА (сердито). Знаете, что он обычно мне дарит?
СТЭНЛИ. Что?
СИМОНА. Коробку с бисквитами.
СТЭНЛИ. Что?
СИМОНА. Коробку с бисквитами, как правило, уже со сломанными, и, знаете, чего он ожидает взамен?
СТЭНЛИ. Ну?..
СИМОНА (сердито). Он думает, девочка как безумная будет любить его, льстить ему, скакать вокруг него, и... Заниматься с ним любовью и вытворять всякие такие вещи — ради чего? Будь вы женщиной, вы бы пошли на это?
СТЭНЛИ. Уж точно не за огрызки от бисквитов.
СИМОНА. Мало того, он так безумно ревнует, я не могу ни на кого посмотреть. Клянусь, я заставлю его так ревновать — он взорвётся похлеще атомной бомбы. (Становится на колени перед Стэнли.)
СТЭНЛИ. Ревность — хорошая идея, осталось найти дружка.
СИМОНА (равнодушно). Не волнуйтесь, уже нашла.
СТЭНЛИ. Поздравляю. Кого?
СИМОНА. Вас. (Кладёт руку на его ногу.)
СТЭНЛИ (тревожно). Меня?
СИМОНА. Уи, мон амур.

Она дёргает его вперёд, чтобы поставить на колени. Он хватается за неё, затем отпускает.

СТЭНЛИ. Нет. (Поднимается.)
СИМОНА. Да. Он просил, чтобы мы притворились женатыми?
СТЭНЛИ (встревоженно). Нет! (Пятится от пуфика.)
СИМОНА (игнорируя). Нет, мы притворимся. Так притворимся — у него лопнут глаза, когда он увидит нас.

Она ложится поперёк пуфика, головой к Стэнли, который смотрит на неё с очарованием и ужасом.

СТЭНЛИ. Увидит нас?.. А что он должен увидеть?
СИМОНА. Не корчи неумёху, мон пупсик — ты столько повидал по белу свету.
СТЭНЛИ. Нет — я нигде не был и ничего не видел.
СИМОНА (поднимаясь). Не волнуйся, маленький... Мамочка сделает тебе экскурсию.

Стэнли отступает от неё.

СТЭНЛИ. Нет, вы не сделаете — к тому же моя жена, знаете...
СИМОНА (наступая на него). Она даже не догадается.
СТЭНЛИ. У неё интуиция.
СИМОНА (похожа на тигра). Интуиция спит, пока я молчу.
СТЭНЛИ (ошеломлённо). Молчите?
СИМОНА. О вас и миссис Смяткофф. Я прикушу язык, если вы...

Симона ласкает Стэнли, двигаясь по его телу руками. Поднимает его брючину и касается ноги.

СТЭНЛИ. Если я стану соучастником?
СИМОНА. Помощником. Мы будем сотрудничать для пользы Клода. (Толкает его вниз, и он садится на вторую кровать.)
СТЭНЛИ. Но Клод уезжает, к чему этот цирк?
СИМОНА. Думаете, он уедет и оставит меня с мужчиной? Ни за что — поверьте мне.
СТЭНЛИ (робко). Могу я спросить кое-что? Как далеко мы можем зайти?
СИМОНА. Сначала зайдём в эту кровать.

Он смотрит на кровать и начинает понимать последствия этой пикантной ситуации.

СТЭНЛИ (со смешанными эмоциями). Мы? Что ж, если меня шантажом вовлекают в это...
СИМОНА (становясь на колени над ним на кровати). Отвратительное слово.
СТЭНЛИ. Я имею в виду, принуждают насильно. Угрозами.
СИМОНА. Вы не могли бы отнестись к этому как к игре, как ребёнок? (Касается его колена.)
СТЭНЛИ. Нет. Я не могу думать об этом как о баловстве.
СИМОНА (внезапно сексуально). Почему нет, пупсик?
СТЭНЛИ. Поймите, совесть измучит меня, я буду чувствовать себя виноватым.
СИМОНА (с ложным беспокойством). Разве, малыш? (Ложится ему на колени.)
СТЭНЛИ. Конечно, если бы я думал об этом как об игре. Но если бы я думал об этом как о святом долге спасти свой брак, чего бы это ни стоило — тогда другое дело.
СИМОНА. Что ж, выполняйте свой долг, наслаждаясь мыслью, что мы спасаем брак Клода.
СТЭНЛИ. Но ведь Клода там не будет, нет? Когда мы...
СИМОНА. Ему же лучше. (Садится.)
СТЭНЛИ (очень твёрдо). Мне жаль. Я не могу участвовать в этом представлении.

Симона игнорирует его последнее замечание, поскольку она встаёт и собирает свою сумку.

СИМОНА. Да, сегодня я устрою такое представление, какого он отродясь не видел. (Начинает говорить медленно, в предвкушении своих грандиозных планов.)
СТЭНЛИ. В смысле?
СИМОНА. Я буду неподражаема. В моём самом грандиозном шоу за всю карьеру.
СТЭНЛИ. Вы из шоу-бизнеса?
СИМОНА. Скоро увидишь, радость моя, раз уж переметнулся в зрители.
СТЭНЛИ. В зрители?
СИМОНА. Не вздумай сбежать, муженёк.

Меж ними возникает лёгкий поцелуй.

Всё, пора одеваться.

Симона отправляется в ванную и исчезает.

СТЭНЛИ. Пора одеваться? Разве это логично? (Внезапно бежит и в восторге перепрыгивает пуфик. Он рычит, пинает пуфик, и идёт в кресло. Сидит там и потирает бёдра. Хихикает.)

Открывается главная дверь и входит Клод.

КЛОД. У нас неприятности. Хельга отказывается идти — хочет ночевать здесь.
СТЭНЛИ (показывая на ванную). Да, я поболтал с Симоной. Она тоже…
КЛОД. Что тоже?
СТЭНЛИ. Поболтала со мной.
КЛОД. Прекрасно, я поговорю с менеджером, он поставит раскладушку в ванную.
СТЭНЛИ. Для кого?
КЛОД. Для вас.
СТЭНЛИ. Почему для меня? (Поднимается.)
КЛОД. Неужели не ясно?
СТЭНЛИ (начиная сердиться). Только не для меня. Я приехал в огромную комнату с двумя двуспальными кроватями. Потом у меня осталась одна кровать. Теперь мне предлагают раскладушку в ванной. В конце концов я окажусь на крыше в драном гамаке.
КЛОД. Не будьте таким привередой. (Берёт бутылку со стола.)
СТЭНЛИ (лепеча). Привередой? Я здесь борюсь за выживание — с вами — с ней — с чёртом лысым, вру, прячусь, притворяюсь — и вы ещё открыли мой коньяк. А я просто хочу отдохнуть в свой отпуск — всего лишь.

Он вцепился в бутылку, которую держит Клод.

КЛОД (строго). О’кей, давайте без истерик. Ситуация трудная, но, если будем помогать друг другу, мы выкарабкаемся.
СТЭНЛИ. А я не собираюсь выкарабкиваться. У меня нет безвыходной ситуации, а вот у вас есть. Помощничек.

Стэнли вырывает бутылку и ставит на стол.

КЛОД. Неужто вы забыли про Дездемону Смяткофф?
СТЭНЛИ. Дездемону в финале, как обычно, задушат. (Достаёт свой кейс из шкафа.)
КЛОД (двигаясь к Стэнли). Стэнли, мой мальчик, слишком поздно, мы оба вляпались. Вдвоём мы сила, врозь мы ничто, поэтому вы отправитесь в ванную. (Хватает у Стэнли кейс и отходит от него.)
СТЭНЛИ (с горечью). И где же ляжете вы? Или собираетесь гулять всю ночь?
КЛОД. Вас это не касается.

Стэнли выхватывает свой кейс у Клода.

СТЭНЛИ. Нет, касается. Насколько я понимаю, мы с ней женаты.
КЛОД. Но спите на разных кроватях. Обычное явление. Мы с Хельгой спим именно так.
СТЭНЛИ. Но только не мы с Симон. Спросите у неё.
КЛОД. С Симон?
СТЭНЛИ. Да.
КЛОД (испуганно). Уж не думаете ли, что она собирается с вами спать в одной кровати?

Входит Хельга, теперь она переодета и несёт пальто, чемодан и монашескую одежду.

ХЕЛЬГА. Кто?
КЛОД. Что кто, дорогая?
ХЕЛЬГА (укладывая свои вещи на вторую кровать). Кто с кем собирается спать в кровати?
КЛОД (показывая на Стэнли). А, его жена Бренда не хочет с ним спать в одной кровати.
ХЕЛЬГА. Почему?
КЛОД. Это нас не касается, любимая.
ХЕЛЬГА. Но вы, кажется, это обсуждаете, почему?
КЛОД. Почему? А — у него — сыпь.
ХЕЛЬГА. Сыпь?
КЛОД. Да, он пожаловался мне. Она у него на этом... Неудобно говорить.
ХЕЛЬГА (Стэнли). Так плохо?
СТЭНЛИ. Откуда мне знать. Спрашивайте у него.
ХЕЛЬГА. Клод в этом не разбирается. Не возражаете, я осмотрю?
КЛОД. Конечно, возражает. Любимая, ты ведь не собираешься обследовать всех подряд.
ХЕЛЬГА. Кажется, ты забыл: два года я работала в дерматологической клинике, три года в инфекционной и пять лет в больнице, где я тебя и встретила.
СТЭНЛИ (шёпотом, заинтересованно). А что он подхватил?
КЛОД. Не суйте свой нос в чужие дела.
СТЭНЛИ. Это такое же моё дело, как моя сыпь — ваше.
ХЕЛЬГА. Он был не заразен. А вот вы можете быть.
СТЭНЛИ. Не могу.
ХЕЛЬГА. Откуда вы знаете? В конце концов, мы проживаем в одной комнате...
КЛОД. Теперь уже нет. Его место в ванной.
ХЕЛЬГА. Мой долг его осмотреть. Итак, в каком месте?
КЛОД. Где-то около... живота.
СТЭНЛИ. Что?!
ХЕЛЬГА. Дайте взглянуть.

Хельга движется на Стэнли, по-деловому, без эмоций, как и полагается медсестре.

СТЭНЛИ. Мне очень неудобно, правда. (Отступает к двери ванной.)
ХЕЛЬГА. Давайте же. Я обязана осмотреть.
СТЭНЛИ. Нет. Болезнь ещё прогрессирует.
ХЕЛЬГА (серьёзно). Тем более: снимите рубашку и доверьтесь мне.

Дверь ванной открывается, и появляется Симона в платье. Она изображает ужас.

СИМОНА. Не слишком ли быстро, мадам?
ХЕЛЬГА (в замешательстве). Я попросила, чтобы ваш муж показал мне...
СИМОНА (симулируя шок). Что вы позволяете, мадам! Неужто думаете, он показывает всем подряд?
КЛОД. Тихо, дамы. Моя жена имела в виду, что это её профессия.
СИМОНА. Понимаю, мусьё, вы знаете её профессию лучше, чем я.
СТЭНЛИ (защищая Хельгу). Это правда. Она работала медсестрой.
СИМОНА. Ну, если так, любовь моя. (Обнимает рукой шею Стэнли.) Если в этом нет ничего дурного, я как твоя жена, хотела бы первой осмотреть тебя. (Обхватив Стэнли рукой, она утаскивает его в ванную.)
СТЭНЛИ. Буквально секунда.

Симона и Стэнли исчезают.

ХЕЛЬГА. Бедняга.
КЛОД. Что значит — бедняга?
ХЕЛЬГА. Жениться на такой женщине, как она. Он кажется вполне приличным.
КЛОД (фыркая). Приличным? Он не приличный, он — гнусный.
ХЕЛЬГА. Откуда тебе знать?
КЛОД. Я торчал с ним в одной комнате — полный дегенерат.

Дверь ванной открывается, и появляется Симона, сопровождаемая очень сконфуженным Стэнли.

ХЕЛЬГА. Вы видели это, мадам?
СИМОНА. Видела и, уверяю вас, там нет ничего такого, о чём можно беспокоиться.
ХЕЛЬГА. Там воспаление?
СИМОНА (после секундного размышления). Что вы имеете в виду?
ХЕЛЬГА. Я имею в виду: оно выглядит болезненным, покрасневшим?
СИМОНА. Нет, по отношению ко мне оно было очень любезно настроено.
ХЕЛЬГА. Отлично.
СИМОНА (Стэнли). Ты готов, дорогой?
СТЭНЛИ (встревоженно). Готов для чего?
СИМОНА. Сходить выпить?
СТЭНЛИ (с чувством). О, к этому я всегда готов.

Симона идёт к двери, сопровождаемая Стэнли. Как только они достигают двери, она распахивается, чуть не ударяя Стэнли, и входит Карак с раскладушкой.

КАРАК. Где поставить кровать?
СТЭНЛИ. Спасибо, теперь уже ничего не нужно...

Стэнли выходит с Симоной. Карак выглядит расстроенным.

КЛОД. Нет, нет, нам нужно. Поставьте в ванную.
КАРАК. Но мужчина с вашей женой сказал, что...
КЛОД. Вот эта леди моя жена, а та леди — его жена.

Kaрак смотрит на них обоих. Они выглядят виноватыми.

КАРАК (спокойно). Конечно, монсёр, я опять ошибся. (Кладёт раскладушку возле двери ванной.)
ХЕЛЬГА. Вот — ваша одежда. (Собирает монашескую одежду.)
КАРАК. Одежда?
ХЕЛЬГА. Да, обычная одежда монаха. Менеджер сказал, вам это нужно для фестиваля.
КАРАК. Менеджер — идиот. (Берёт одежду, открывает окно, и выбрасывает её.) Собрался привязать меня на костре. Один несчастный случай, одна спичка — айн, цвай, драй — пуф-ф, и Святой Вольфганг летит на небо.
КЛОД. Какая неприятность.
КАРАК (в удивлении). Эй — что случилось с радиатором?
КЛОД. Даже боюсь представить.
КАРАК. Мадам знает?
КЛОД. Как она может знать, если её здесь не было.
КАРАК. Как? Она не была здесь?
ХЕЛЬГА (холодно). Именно, я здесь не была.
КАРАК. Но я показывал вам комнату, мы говорили...
КЛОД (озадаченно). Говорили?
ХЕЛЬГА. На лестнице. Понимаешь, я заблудилась, когда шла назад из ванной этого менеджера. (Вешает своё пальто в шкаф.)
КЛОД. Слава богу, что заблудилась. Ведь если ты была тут раньше меня…
ХЕЛЬГА. Да-да, я спустилась вниз и ушла слишком далеко, и он должен был мне всё показать…
КЛОД. Понятно.

Kaрак чует возможную выгоду в этом деле, и решает вести игру более тонко, дабы не упустить момент.

КАРАК. Йа.
ХЕЛЬГА. Йа. А-а...

Небольшая пауза. Пока Клод озадачен, Хельга пытается выкрутиться. Kaрак пытается подсказать ей, изображая над головой рога оленя и роя копытом землю.

Да — он говорил — а — рассказал мне как потерял своё стадо.
КЛОД. Что потерял?
ХЕЛЬГА. Стадо северных оленей.
КЛОД. Северных оленей?
ХЕЛЬГА. Да, и я сказала — мы поможем ему купить других оленей.
КЛОД (холодно). В самом деле?
КАРАК (Клоду). Йа. Поэтому, пожалуйста, пожертвуйте в фонд спасения северных оленей.
КЛОД (многозначительно). Я сочувствую, хотя я жертвовал ещё раньше…
КАРАК. Йа, но ваша жена — хорошая, добрая леди. Намного лучше, чем жена того другого мужчины.
КЛОД (вынимая бумажник). Спасибо за добрые слова, здесь десять франков.
КАРАК (серьёзно). На десять франков не купить большого, сильного оленя.
КЛОД. Значит купите маленького, слабого и откормите.
КАРАК. Ваша жена обещала пятьдесят франков.
КЛОД. Пятьдесят франков?
КАРАК. Сердечная, милая леди — намного лучше, чем…
КЛОД (перебивая). Вот, пожалуйста.
КАРАК. Спасибо.

Карак сгребает деньги и идёт к раскладушке.

Мерси бьен /фран. Благодарю вас/, мадам.

Карак уходит в ванную с раскладушкой.

КЛОД. Дорогая, не понимаю, зачем обещать ему пятьдесят франков.
ХЕЛЬГА. Любимый, мне было его так жаль. Ты же слышал, все олени погибли.
КЛОД. В конце концов, он швейцар в гостинице, а не Санта Клаус. На кой чёрт ему нужен северный олень?

Карак появляется из ванной и идёт к главной двери.

КАРАК (серьёзно). Для моего северного народа, олень — это путь жизни. Мы живем за счёт оленей: доим оленей, кушаем оленей, одеваем на себя оленей...
КЛОД. И откуда вы прыткий такой?
КАРАК (наслаждаясь собой). Центральная Мексика. (Поворачивается, чтобы идти.)
КЛОД. Но в Мексике никогда не водились олени.

Карак поворачивается. Внезапно у него появляется небольшой испанский акцент.

КАРАК. Правильно, сеньор. /исп. Господин/. (Хлопает по пятидесятифранковой банкноте.) Вот на эти динэро /исп. Денежки/ я и привезу оленей в Мексику — буэназ ночес, амигос. /исп. Спокойной ночи, друзья/.

Карак выходит.

КЛОД (неистово). Нет, ну ты видишь. Стопроцентный мошенник. Он же развёл нас на пятьдесят франков.
ХЕЛЬГА. Дорогой, не будем нервничать. Сегодня твой праздник.
КЛОД. Я уже начал думать, это его праздник.

Клод и Хельга вытаскивают перегородку.

ХЕЛЬГА. Как прошла твоя конференция?
КЛОД. Конференция?
ХЕЛЬГА. Как я поняла, ты сюда приехал на конференцию.
КЛОД. Ох уж мне эта конференция. Да. Всё было замечательно.
ХЕЛЬГА. И что вы решили?
КЛОД. Ничего особого. Просто совещались, как на всех конференциях.
ХЕЛЬГА. А тебе известно, что это уже четвёртая конференция за три недели. Вы на них хоть что-нибудь решаете или нет?
КЛОД. Конечно. Вот решили собраться в следующую пятницу.

Хельга начинает распаковывать свой чемодан. Она вынимает колоду карт.

Не хочешь сходить и что-нибудь выпить?
ХЕЛЬГА. Разве нельзя выпить здесь?
КЛОД. Здесь не обслуживают номера. Придётся пройтись.
ХЕЛЬГА. Никуда не хочу. Останемся здесь, вдвоём.
КЛОД. Так — хорошо — ну, а чем займёмся?
ХЕЛЬГА. Как и всегда — азартной игрой в карты. (Начинает перетасовывать колоду карт.)

Главная дверь открывается, и врывается Стэнли. Тяжело дыша, он садится на первую кровать. Клод раскладывает карты и начинает играть. Открывается главная дверь и входит Симона. Стэнли указывает на перегородку и Симона говорит тише.

СИМОНА. Почему ты убежал и оставил меня? Они только-только открыли бар.
СТЭНЛИ. Потому что тот человек… менеджер. Он знает мою жену.
СИМОНА. Он даже не заметил нас, ты же видел как он спорил с этими драчунами. Интересно, кто они? (Садится на кровать.)
СТЭНЛИ. Как раз те, кого он отправил в госпиталь.
СИМОНА. По-моему, выглядят вполне здоровыми.
СТЭНЛИ. Ещё бы. Поэтому один из них и собрался ему врезать.
СИМОНА. Ну что ж, раз не можем никуда пойти, значит, пора баиньки.
СТЭНЛИ (нервно). Прямо сейчас?
СИМОНА. Почему бы и нет, пупсик? Пришло время кабаре.

Симона поднимается и включает приёмник. Затем она начинает исполнять медленный стрип-дэнс. На второй кровати Клод и Хельга, услышав музыку, откладывают карты. Клод встаёт с кровати и выходит в комнату. Когда он входит, Симона начинает кружиться под музыку.

КЛОД (сурово). Чем это вы занимаетесь?
СИМОНА. Мы готовимся ко сну, мусьё. Вы что-то хотели?
КЛОД (опасаясь Хельгу). Ко сну? По-моему, ещё рановато забираться в постель.

Стэнли тоже решается поиграть на нервах Клода.

СТЭНЛИ. Для нас, чем раньше, тем лучше. (Ложится на кровать.)
СИМОНА. Это самое любимое занятие моего мужа.

Хельга слышит каждое слово через перегородку, и Клод знает это. В надежде хотя бы отсрочки соблазнения его любовницы, коль невозможно предотвращение, он принимает дружественный тон.

КЛОД. Неужто? У нас с женой тоже есть любимое занятие. Не желаете присоединиться?
СИМОНА. Позаниматься с вами, мусьё?
КЛОД. Да, мы пока расположились на кровати, но если объединиться, то можно прямо на столе.
СТЭНЛИ. Да как вы смеете!
КЛОД. Игра в карты. Мы частенько перекидываемся в картишки. Это расслабляет перед сном.
СТЭНЛИ. Мы не нуждаемся в расслаблении, правда, любимая?
СИМОНА. У нас есть способ расслабиться.

Симона начинает свой стрип-дэнс. Клод в мучении сглатывает слюну.

КЛОД (крича). Для этого обязательно включать радио?
СИМОНА (крича). Да, мы всегда раздеваемся под музыку, скажи, мон амур?
СТЭНЛИ (крича). Всегда!

Симона начинает снимать платье.

КЛОД (крича). Прекратить!
СТЭНЛИ (крича). Прекратить — что?
КЛОД (крича). Прекратить — всё! У моей жены болит голова.

Симона продолжает раздеваться. Музыка теперь достаточно громкая для её танца, но достаточно мягкая, чтобы расслышать их диалог. Хельга поднимается с кровати и входит в комнату. Симона теперь уже в чёрном нижнем белье. Хельга смотрит на неё, затем на Клода. Хельга потрясена.

ХЕЛЬГА. Прекрасно, Клод!
КЛОД. Это отвратительно. Я приказал ей остановиться.
ХЕЛЬГА. Они — муж и жена. И чем они занимаются, это их дело.
КЛОД. Мы тоже муж и жена. Но ведь мы этим не занимаемся.
ХЕЛЬГА. Не твоего ума дело, чем люди занимаются.
КЛОД. Как раз моего. Они живут с нами в одной комнате.
ХЕЛЬГА. Нет, не в одной, они живут с нами по соседству.
КЛОД. Через какую-то перегородку. Это всё равно, что жить вместе.
ХЕЛЬГА. Выйди отсюда.

Хельга выталкивает Клода обратно за перегородку и закрывает дверь. Они садятся на кровать, и она берёт свои карты. Клод неохотно берёт свои. Симона останавливает свой танец и обращается к Стэнли.

СИМОНА (гордо). Ну, как тебе?
СТЭНЛИ (очарованно). Невероятно.

Симона надевает халат.

СИМОНА. А разве ты не собираешься раздеваться, малыш? (Встаёт коленями на кровать.)
СТЭНЛИ. У меня так не получится.

Новая идея приходит к Симоне, и она начинает его поддразнивать.

СИМОНА. А ты попробуй, а я посмотрю.
СТЭНЛИ. Нет.
СИМОНА. Хочешь, чтобы я помогла тебе?
СТЭНЛИ (встревоженно). Нет!
СИМОНА. Это легко. Представь, что я отбираю кандидатов на роль стриптизёра. В Париже ты мог бы заработать кучу денег.
СТЭНЛИ. Что мне делать с кучей денег.
СИМОНА (уговаривая). Ну, давай же, пупсик! Ну, подразни свою девочку.

Она слегка приглушает музыку и садится на кровать. Стэнли неуверенно встаёт.

Ты ведь не собираешься лечь в кроватку одетым.

Стэнли стыдливо начинает снимать свой пуловер. Симона кричит, имитируя экстаз.

O-o — вот так, любимый. O-o-о!

Стэнли снимает пуловер, когда Симона снова издаёт стон экстаза. Клод слышит это и смотрит на вход перегородки, оглядывается на Хельгу, которая останавливает его ледяным взглядом «только попробуй».

O-о-o, ты такой сексуальный!

Стэнли в неуверенности смотрит на неё, она, кажется, и в самом деле находится в муках экстаза. Он начинает снимать брюки, затем останавливается.

O-о-o, ты сведёшь меня с ума, не останавливайся, прошу.

Стэнли пожимает плечами и продолжает снимать брюки.

O-о-o, продолжай, любовь моя, не останавливайся.

Клод встаёт с кровати, когда Стэнли начинает медленно снимать левый носок, словно поддразнивая его.

КЛОД. Нет, в самом деле, это уже слишком.
ХЕЛЬГА. Ты не обязан это слушать.
КЛОД. Я не могу вдруг взять и оглохнуть.
ХЕЛЬГА. Заткни уши.
КЛОД. Но как же ты — я беспокоюсь о тебе. Они влияют на тебя своими животными инстинктами. (Делает прыжок к двери.)
ХЕЛЬГА (крича). Клод!

Клод сразу же останавливается.

(Серьёзно.) Назад немедленно, не смей туда ходить!

Чрезвычайно страдая, Клод возвращается и садится на кровать. Стэнли снимает свой правый носок и помахивает им над головой.

СИМОНА (исступлённо). О, дорогой, ты чудо, ты самый лучший мужчина, которого я знаю.

Клод сжимает руки и бросает отчаянный взгляд в небеса. Стэнли направляется в ванную, махая носком в воздухе. В двери ванной он сексуально шлёпает себя по заду. Пятясь, он исчезает в ванной. Симона идёт к перегородке и слушает. Клод встаёт с кровати и ходит взад-вперёд.

КЛОД. Что она вытворяет — омерзительно. Просто гадко.
ХЕЛЬГА. Это не значит, что тебе надо идти туда и смотреть её выкрутасы.
КЛОД. Ну, конечно — а как же его сыпь?
ХЕЛЬГА. Ты не вылечишь его сыпь, если будешь пялиться на неё.
КЛОД. Нет-нет, дорогая. Это опасно, он может заразить её.
ХЕЛЬГА. Она не беспокоится, а тебя это почему-то волнует?

Симона возвращается к кровати и начинает настраивать радио.

КЛОД (мучительно). О, нет, я… Зараза может распространиться. Мы все заболеем и умрём.
ХЕЛЬГА. Я думаю, это маловероятно.

На первой кровати Симона слушает английские новости.

ГОЛОС ПО РАДИО (громко). …А сейчас новости из Англии.

Клод оборачивается к двери и слушает. Стэнли в пижаме выходит из ванной.

Сегодня фунт упал до самой низкой отметки, которая была когда-либо на международном валютном рынке.

Клод слушает из-за перегородки. Стэнли замер на месте в тревоге.

Британские отпускники на континенте были глубоко потрясены, найдя…

Симона вертит ручку частот и переходит на другую волну.

ДРУГОЙ ГОЛОС ПО РАДИО. И вот Эдмундо Росс под ритмы бонго-бонго, со своими звонкими маракасами в Венесуэле. (По радио начинает звучать Южноамериканская мелодия.)

Клод выглядит озадаченным, Стэнли раздражён.

СТЭНЛИ (крича). Нет, мне не нужна музыка.

Стэнли направляется к Симоне в кровати. Она игриво убирает приёмник подальше от него. Он пробует схватить, и поскольку она убирает приёмник ещё дальше, он падает на кровать, и они начинают бороться за него, хотя это выглядит как страстная возня двух влюблённых на ложе. Клод открывает дверь перегородки и бросает на них яростный взгляд. Радио умолкает.

(Крича.) Дайте послушать, мне это нужно, я — британский отпускник.
КЛОД (теряя самообладание). Ты — грязная свинья! Оставь её в покое.

Клод направляется к кровати, чтобы оттащить Стэнли и ввязывается в борьбу. Хельга появляется в дверях перегородки, наблюдая как они втроём крутятся в кровати.

ХЕЛЬГА. Клод!

Клод не замечает, он душит Стэнли, а Симона пытается оттащить его прочь. Хельга идёт к кровати и пробует схватить Симону, чтобы оттащить её от Клода. Но так как они всё время перекатываются, то Хельга оказывается тоже втянутой в эту свалку. Теперь их четверо. Главная дверь открывается и входит Хайнц. В одной руке он несёт пику, а в другой — большой колокольчик. Он застывает от неожиданности, видя эту оргию. Потом начинает громко звенеть. Человеческий узел на кровати распутывается и все садятся. Стэнли встаёт во весь рост на кровати.

ХАЙНЦ (холодно). И как это понимать?
СТЭНЛИ. Мы — британские отпускники... Мы невинно проводим отдых…
ХАЙНЦ. Это кидается в глаза. (Отводит от них свой потрясённый взгляд.) Я прибыл сказать, что карнавальное шествие скоро начинается. Затем праздничный фейерверк... Если вам, конечно, это интересно.

Хайнц выходит, задевая длинным пером на шляпе за верх двери. Они все наблюдают, как медленно исчезает перо. Хельга встаёт с кровати и холодно озирает всех.

ХЕЛЬГА. Клод, ты в состоянии мне всё это объяснить?
СИМОНА. Да. Ведь у нас нет никаких секретов?
КЛОД. Мне нужно было войти, чтобы попасть в ванную.
ХЕЛЬГА. Будет лучше, если они перейдут в нашу комнату, а мы сюда?
КЛОД. Зачем?
ХЕЛЬГА. Что бы ты оставил их в покое.
СИМОНА. Она права. Пойдём, мон пупсик.

Симона входит в комнату за перегородкой. Хельга идёт к шкафу и забирает своё пальто.

ХЕЛЬГА. Мне нужно на свежий воздух.
КЛОД. Обязательно.
ХЕЛЬГА (мрачно). Конечно. И ты вместе со мной.
КЛОД. Да, дорогая.

Хельга бросает в Клода его пальто. Он ловит его и впивается взглядом в Стэнли, который счастливо прыгает по первой кровати.

ХЕЛЬГА. Вперёд.
СТЭНЛИ. Бай-бай.

Клод и Хельга выходят. Стэнли, счастливо улыбаясь, слезает с кровати и идёт за перегородку. Садится на вторую кровать рядом с Симоной.

СИМОНА. Слушай, кажется, он в шоке.
СТЭНЛИ. Не знаю, как он, я точно в шоке.
СИМОНА. Да уж.
СТЭНЛИ. Да уж.

Стэнли ждёт какого-либо намёка от Симоны. Она в некоторой нерешительности.

СИМОНА. Кажется, мы вляпались в историю.
СТЭНЛИ. Не согласен. Мы играли роль мужа и жены, всего лишь.
СИМОНА. То есть ты намерен играть и дальше?
СТЭНЛИ. Да, ещё какое-то время.
СИМОНА. Ради чего?
СТЭНЛИ. Назад пути нет. Слишком много сделано.
СИМОНА. Мы разозлили Клода — только и всего.
СТЭНЛИ. Я не против злить его и дальше. Я готов злить его всю ночь.
СИМОНА. Так, теперь, значит, ты не против лечь со мной?
СТЭНЛИ. Я не сказал об этом.
СИМОНА. Значит, против?
СТЭНЛИ. Я этого тоже не говорил.
СИМОНА. Чёрт, почему вы англичане такие лицемеры, говорите одно, а думаете другое?
СТЭНЛИ (беззащитно). Не знаю. Скорее всего, из-за постоянного тумана.
СИМОНА. Думаю, ты лицемер похлеще Клода.
СТЭНЛИ (раздражённо). Супер! Вы это затеяли. Вы шантажом втянули меня. Вы затащили меня в постель.
СИМОНА. Только ли я, малыш?
СТЭНЛИ (огорчённо). Да, только вы. И сейчас, когда я уже готов на многое, вы выходите из игры.
СИМОНА. Я не сказала, что выхожу.
СТЭНЛИ. Значит, мы продолжаем? (Отдёргивает покрывало с постели.)
СИМОНА. Не так быстро. Раньше вас больше волновала совесть.
СТЭНЛИ. Что было — то далеко уплыло. Так говорят у нас в Англии.
СИМОНА. Вы не знаете главного. Я поклялась себе: после этой ночи никогда в жизни не свяжусь с женатыми мужчинами.
СТЭНЛИ. Да, но это — после. Потом вы так и сделаете. Но не сейчас...
СИМОНА. А жена — уже по боку?
СТЭНЛИ. Сегодня она не вернётся.

Стэнли прыгает в постель. Симона не подаёт никаких намёков, хочет она присоединиться к нему или нет, и в этот момент дверь открывается. Входит Бренда с Караком, который несёт её чемодан. Видно, что по пути они разговаривали.

БРЕНДА. Согласитесь, это бесстыдно жить с кем-то в одной комнате.
КАРАК (громко). Никаких обвинений ко мне. Это ошибка не моя.

Бренда оглядывает комнату. Стэнли застыл от ужаса. Глядя на него, Симона уже догадывается, что нечто случилось.

СИМОНА (указывая на Бренду). Ваша жена?

Стэнли слушает за перегородкой и кивает.

БРЕНДА. Где же мой муж?
КАРАК. Где-то в деревне. Любуется — фейерверк!
БРЕНДА. Ах да, он собирался. (Указывает на перегородку.) А там кто?

Бренда идёт, чтобы открыть дверь перегородки. Прежде, чем она достигнет её, Симона встаёт и открывает дверь сама. Стэнли, прячась, бросается лицом вниз на кровать.

СИМОНА. Мадам, вы не возражаете? Мои младенцы спят.
БРЕНДА. Извините, мадам.

Симона закрывает дверь и слушает. К ней присоединяется Стэнли.

(Караку.) Так сколько вы подселили к нам?
КАРАК (бодро). Кто знает? Их поднялось сюда больше дюжины.
БРЕНДА. И где же мы все уляжемся?
КАРАК. Настоящий лагерь иммигрантов. Там всегда найдётся ещё одно местечко. (Гладит рукой первую кровать.) Вот. Здесь пока никто не спит.
БРЕНДА. Пока?
КАРАК. Надо быстро прыгать в неё и занимать. Пока кто-нибудь не вернулся пьяный и не стал драться за место.

Kaрак смеётся. Бренда явно раздражена.

БРЕНДА. Я хочу видеть менеджера. (Идёт в ванную с сумкой.)
КАРАК. Менеджер сейчас в деревне — танцы, праздник. (Идёт к двери.) Доброй ночи, баю-баиньки.

На этой радостной волне Карак покидает комнату, а Бренда идёт в ванную.

СТЭНЛИ (в панике). И что делать?
СИМОНА. Одеваться и идти туда. Что вы молчите как рыба.
СТЭНЛИ. Нет слов. Вся моя одежда там.
СИМОНА. Не надо паниковать.
СТЭНЛИ. Я имею право паниковать. Там моя жена.
СИМОНА. Можно всё объяснить.
СТЭНЛИ. Объяснить что? С чего у нас началось? Она вас не знает, а вы пойдёте объясняться.
СИМОНА. Потом появитесь вы.
СТЭНЛИ. Ещё чего!

Бренда выходит из ванной в ночной рубашке и ложится в первую кровать с книгой.

СИМОНА. А что будет, когда Клод вернётся с женой?
СТЭНЛИ. Чёрт, я загнан как крыса в угол. Что она делает?

Симона открывает дверь и выглядывает.

СИМОНА. Спокойной ночи.
БРЕНДА. Спокойной ночи.

Симона закрывает дверь.

СИМОНА. Читает в кровати.
СТЭНЛИ (вставая на кровати). Обычно она читает всю ночь напролёт. Хуже нет ждать или догонять. Я вылезу из этого окна. Вылезу, обойду кругом — войду, и скажу, я вышел из окна, потому что болею лунатизмом…
СИМОНА. О, не порите чушь. Всё гораздо проще. Ваш друг — миссис Смяткофф.
СТЭНЛИ. При чём здесь она?
СИМОНА (указывая). Она вон там. Тихо постучать в дверь и пройти.
СТЭНЛИ. Нет, я не могу.
СИМОНА. Почему? Вы поссорились?
СТЭНЛИ. Нет. Мы просто никогда не встречались.
СИМОНА. Но Клод сказал...
СТЭНЛИ. Мне плевать, что сказал Клод. Я не знаком с миссис Смяткофф.
СИМОНА. Теперь есть шанс познакомиться.

Симона идёт к двери за обоями и громко стучит.

СТЭНЛИ (в ужасе). С ума сошли!?
СИМОНА (спокойно). Вы заходите и говорите, что встретили в Будапеште её кузена, и он попросил найти её.
СТЭНЛИ. Это безумие — в полночь, в одной пижаме!
СИМОНА. А вдруг это удача, мон шер /фран. Мой дорогой/, она может оказаться очень сексуальной. (Стучит в дверь снова.) Вряд ли там кто-нибудь есть.
СТЭНЛИ. Вот именно. И дверь заперта.

Симона наклоняется и глядит через замочную скважину. Бренда всё ещё читает в кровати.

СИМОНА. Кажется, там торчит ключ. Если так, нам повезло.
СТЭНЛИ. Не надо её вмешивать. Я буду здесь, пока не заснёт Бренда, потихонечку выползу, дай бог, те двое ещё не вернутся, пока я сам не войду сюда, вернее, туда... Что вы делаете?

Пока он говорит, Симона берёт с кровати журнал, достаёт из своих волос шпильку, подсовывает журнал под дверь и начинает ковыряться шпилькой в замочной скважине.

Что вы там вытворяете?
СИМОНА. Пользуюсь своей изобретательностью. (Вытаскивает журнал из-под двери с лежащим на нём ключом.) Э вуаля? /фран. И вот/! Нам повезло.
СТЭНЛИ. Я бы так не утверждал.

Симона всовывает ключ в дверь, и осторожно отперев её, заглядывает в комнату миссис Смяткофф. Затем снова закрывает дверь.

Там кто-нибудь есть?
СИМОНА. Какая-то тётка в кровати. Кажется, спит.
СТЭНЛИ. Выходит, я могу её разбудить?
СИМОНА. Вряд ли. Я колотила в дверь, она даже ухом не повела.
СТЭНЛИ. Да, но если...
СИМОНА. Нужно тихонько пройти, вернуться в ту дверь и сказать: «Оля-ля, я ходил умываться!»
СТЭНЛИ. У меня идея получше. Вы проходите там, а в это время я...
СИМОНА. Не надо спорить со мной. Вперёд.

Симона открывает дверь, заталкивает туда Стэнли и закрывается. Тишина, затем вдруг из комнаты миссис Смяткофф раздаются ужасные крики и слышно, как что-то тяжёлое свалилось на пол. Симона замирает.

О — неуклюжий бегемот!

Огни постепенно гаснут. Когда они загораются вновь, Бренда уже спит в первой кровати. Лампа над её кроватью не горит, поэтому лица её практически не видно. Отгороженный участок комнаты со второй кроватью пуст. Симона исчезла вместе со всеми своими пожитками. Снаружи слышится громкий лай собак. Открывается главная дверь и входит Хельга. Карак открыл дверь отмычкой. Они разговаривают в дверях.

ХЕЛЬГА. Простите, что беспокою вас, я потеряла мужа в толпе, а у него как раз ключ.
КАРАК. Всё О’кей. Лучше с вами буду я, а не этот маньяк на свободе.
ХЕЛЬГА (встревоженно). Маньяк?
КАРАК. Йа, маньяк напал на миссис Смяткофф.
ХЕЛЬГА. О, Господи.
КАРАК. Не волнуйтесь. Его ищет полиция и большая злая собака.

Kaрак выходит и закрывает дверь, поскольку снаружи неистово лают собаки. Хельга подходит к первой кровати.

ХЕЛЬГА. Клод...

Хельга поднимает покрывало, видит там женщину. Она выглядит озадаченной, переходит к перегородке и смотрит внутрь. Видя, что там пусто, входит. Из-за двери за обоями появляется Стэнли. Он изнурён. На нём остатки монашеского платья, которые остались от сожжения его на костре, пижамные брюки тоже наполовину сожжены. Лицо испачкано сажей. Он закрывает дверь и прислоняется к ней.

СТЭНЛИ. Помогите. Пожалуйста, помогите мне.

Снова слышится лай собак, и он в отчаянии хватается за Хельгу. Она в ужасе отталкивает его.

ХЕЛЬГА. Так вы… так эти собаки за вами?
СТЭНЛИ (задыхаясь). За мной? (Поворачивается, и мы видим, что задняя сторона монашеской одежды порвана.) Они схватили меня.
ХЕЛЬГА. Значит, вы тот самый маньяк, вы напали на миссис Смяткофф... (Показывает на дверь за обоями.)
СТЭНЛИ (задыхаясь). Я ничего не делал. Вообще ничего. Вошёл и споткнулся об её велосипед. Она увидела меня и заорала. Я стал спускаться по пожарной лестнице — она за мной. Потом случилось что-то ужасное. После всего кошмара, я спрятался в лесу, хотел вернуться.

Он опускается на вторую кровать. Хельга садится рядом.

ХЕЛЬГА (указывая на основную комнату). Что там за женщина?
СТЭНЛИ (колеблясь). Моя жена.
ХЕЛЬГА. О, я помню. А кто же та другая?
СТЭНЛИ. Какая разница — помогите мне.
ХЕЛЬГА. Помочь? Почему это я должна вам помогать?
СТЭНЛИ. Но я-то помог вам.

В отчаянии он падает на колени, цепляясь за её платье. Она отмахивается от него.

ХЕЛЬГА. Там другое дело. Я была невиновна.

Стэнли сжимает её руки.

СТЭНЛИ (умоляюще). Я тоже невиновен. Клянусь, невиновен, невиновен. Клянусь, я пальцем не пошевелил.
ХЕЛЬГА. Не надо лгать. Я видела вас там вместе с нею...
СТЭНЛИ. Нет. Вы не могли.
ХЕЛЬГА (отстраняя его). Могла, и отпустите мои руки. Я вам не французская подружка.
СТЭНЛИ. Это не моя французская подружка...

Хельга смотрит на него, в ней начинают пробуждаться подозрения.

ХЕЛЬГА. Тогда — чья?
СТЭНЛИ (нерешительно). Ничья.

Хельга начинает превращаться в следователя.

ХЕЛЬГА. Мне нужна только правда, не вздумайте лгать. Есть тысяча способов её вытащить. Йа, майн кляйна /нем. Да, мой маленький/?
СТЭНЛИ (встревоженно). Способы? Какие способы?
ХЕЛЬГА. Возможно, вы предпочли бы говорить с полицией, йа?
СТЭНЛИ. Но…
ХЕЛЬГА. Возможно, у вас не будет шанса с ними поговорить, возможно, сначала вы встретитесь с собаками, йа?
СТЭНЛИ. Найн... Нет.
ХЕЛЬГА. Тогда — правду.
СТЭНЛИ (внезапно бросаясь защищаться). Хорошо, я расскажу. Я всё расскажу. Но сначала я спущусь с вами из окна по той верёвке.
ХЕЛЬГА (озадаченно). При чём здесь верёвка?
СТЭНЛИ. При том. С неё всё и началось. Именно поэтому собаки охотились за мной. Именно поэтому меня поджаривали на костре...
ХЕЛЬГА. Кто поджаривал?
СТЭНЛИ. Когда я спускался по пожарной лестнице, я был в одной пижаме, и когда спустился, нашёл одежду этого монаха — ту, которую вы носили.
ХЕЛЬГА. И что?
СТЭНЛИ. А то — я напялил её и целая толпа бросилась ко мне, я спрятался в старой телеге — там было полно дров.
ХЕЛЬГА. О, Господи, они решили, что вы — Святой Вольфганг?
СТЭНЛИ. Хуже. Они подумали, я чучело.
ХЕЛЬГА. Неужели они не могли догадаться?
СТЭНЛИ. Догадались, но было поздно. Слишком поздно. Конечно, они пробовали погасить огонь, но там совсем не было воды.
ХЕЛЬГА. Вам просто повезло, что вы живы.

Пауза.

СТЭНЛИ. Ещё бы: они вытащили меня, все хлопали по спине, совали выпивку. Чуть-чуть и я бы стал настоящим деревенским героем.
ХЕЛЬГА. Чуть-чуть?
СТЭНЛИ. Да. Не успел.
ХЕЛЬГА. А что помешало?
СТЭНЛИ. Миссис Смяткофф подкатила на велосипеде.
ХЕЛЬГА. Она вас узнала?
СТЭНЛИ. Узнала! Она так всадила мне по башке велосипедным насосом. (Потирает голову.) Понаехала полиция, собаки — я тут же убежал, прятался в лесу, пока не влез обратно по пожарной лестнице.

Хельга берёт инициативу в свои руки.

ХЕЛЬГА. Итак, первое — мы должны избавиться от этой одежды.
СТЭНЛИ. Погодите...

Без каких-либо усилий она сдёргивает с него монашескую одежду одним движением.

ХЕЛЬГА. А теперь брюки...
СТЭНЛИ (возражая). Но у меня под ними ничего нет.
ХЕЛЬГА. Не спорьте со мной — брюки. В кровати это легко делается...

Стэнли забирается под покрывало.

Совершенно верно. Секунду.

Она выдёргивает из-под покрывала его пижамные брюки.

СТЭНЛИ. О, боже.

Хельга приподнимает покрывало и смотрит под него.

ХЕЛЬГА. И где же она?
СТЭНЛИ. Кто, не понял?
ХЕЛЬГА. Я не вижу никакой сыпи.
СТЭНЛИ. Наверное, прошла.

Хельга открывает форточку и выбрасывает одежду с пижамными брюками.

ХЕЛЬГА. Наверное, никогда и не было.
СТЭНЛИ. Вам виднее.
ХЕЛЬГА (меняя тон). А теперь — правду.
СТЭНЛИ (несчастно). На чём я остановился?
ХЕЛЬГА. На той женщине. Из вашей постели.
СТЭНЛИ. Симона?
ХЕЛЬГА. Она самая. Признайтесь, она любовница Клода?
СТЭНЛИ (нерешительно). Я свечку не держал.
ХЕЛЬГА. Зачем вы защищаете его?
СТЭНЛИ. Я — нет... Понимаете, я — потому что он — он сказал, что расскажет Бренде о Дездемоне.
ХЕЛЬГА (заинтригованно). При чём здесь Дездемона?
СТЭНЛИ. При том, что это вы.
ХЕЛЬГА. Я?
СТЭНЛИ. Да, когда вы вылезли из окна по верёвке, я сказал, что у меня была подруга, и в голову почему-то пришла бедняжка Дездемона.

Хельга сидит на кровати и смотрит на него. Когда она вновь начинает говорить, её тон становится более мягким.

ХЕЛЬГА. Я вижу, вы всё это делали, чтобы защитить меня. Ведь так?
СТЭНЛИ. Наверняка, поэтому. Да.

Хельга сидит и наблюдает, как он взволнованно ведёт себя в кровати. Главная дверь отворяется и в неё прокрадывается Клод. Бренда, укрывшись с головой, лежит в первой кровати. Клод думает, что она Хельга. Он вытаскивает свою пижаму из-под подушки.

КЛОД (шёпотом). Хельга? Прости, Хельга, я был таким сердитым.

Никто не отвечает. Клод идёт в ванную. Хельга встаёт и смотрит на Стэнли.

ХЕЛЬГА. Простите, что сердилась на вас.
СТЭНЛИ. Ничего, ведь вы же не знали, правда?
ХЕЛЬГА. Нет. Когда я думаю, через что вам пришлось пройти…

Романтическая интонация Хельги, поначалу скрытая за её холодностью, теперь вдруг начинает проявляться с удвоенной силой. Это тревожит Стэнли больше, чем её недавняя холодность.

СТЭНЛИ. Да в общем, ничего, давайте не думать об этом.
ХЕЛЬГА. Вы сделали это ради меня. Ей-богу, вы изумительный человек.
СТЭНЛИ. Нет. Я не такой.
ХЕЛЬГА. О да, вы такой. Ни один мужчина на свете не жертвовал собой ради меня — никогда.
СТЭНЛИ. Да ничего, в общем, я...
ХЕЛЬГА (усаживаясь возле него). Я хочу что-нибудь сделать для вас. Что вы любите.
СТЭНЛИ. Вам не надо ничего делать. Только не говорите ничего Бренде и успокойте Клода.

С упоминанием о Клоде, Хельга становится менее романтичной.

ХЕЛЬГА (раздражаясь). Клод, Клод, разве я думала о Клоде.
СТЭНЛИ (с тревогой). Пожалуйста, не устраивайте сцен, иначе здесь будет менеджер и эти волкодавы.
ХЕЛЬГА (всё ещё сердито). Не волнуйтесь. Это не Англия. У нас собакам в гостинице не место.
СТЭНЛИ. Отлично. А собаки об этом знают?
ХЕЛЬГА (всё ещё сердито). Клод — лицемер! Ханжа, вероломный предатель! Я убью его!
СТЭНЛИ (успокаивая её). Конечно — убейте — но потерпите до дома. Там это сделать гораздо проще.
ХЕЛЬГА. Чем проще?
СТЭНЛИ. Ну, подсыпьте ему яд в вино, в суп, или ещё куда-нибудь, как вам удобнее.
ХЕЛЬГА (более спокойно). Ну да, и он ничего не узнает о возмездии.
СТЭНЛИ. Мне, ей-богу, не до возмездия и не до вашего мужа. Не здесь.
ХЕЛЬГА (задумчиво). А я сделаю это именно здесь — и вы поможете мне. Йа?

Хельга целует его. Затем она встаёт с кровати и начинает медленно расстёгивать платье.

СТЭНЛИ (глотая слюну). Помочь вам?
ХЕЛЬГА (расстёгивая пуговицы). У вас разве нет желания?
СТЭНЛИ. Есть.
ХЕЛЬГА. Вот и хорошо.
СТЭНЛИ. Я имел в виду, помочь вам...
ХЕЛЬГА (раздеваясь дальше). Прекрасно.
СТЭНЛИ. Но мне кажется, я не смогу.
ХЕЛЬГА. Почему? Вы уже кому-то помогли?
СТЭНЛИ. Никому.
ХЕЛЬГА (раздеваясь). Вы уверены?
СТЭНЛИ. Абсолютно.
ХЕЛЬГА. А как же благотворительная помощь для француженок?
СТЭНЛИ. Ничего не было.
ХЕЛЬГА. Знаете, Клод мне говорит, я не очень сексуальна.
СТЭНЛИ (с чувством). Это полный бред.
ХЕЛЬГА. Я видела, как Симона готовилась лечь в кровать.
СТЭНЛИ. И что такого, я тоже видел.
ХЕЛЬГА. Она не нравится мне, но, думаю, кое-чему я от неё научилась, йа?
СТЭНЛИ. Вы схватываете прямо на лету.

Теперь Хельга уже раздета до лифчика и трусиков.

ХЕЛЬГА. Итак.
СТЭНЛИ. Нет, нет. Нам надо остановиться и всё взвесить.
ХЕЛЬГА. Не волнуйтесь, я взвешивала это целую вечность. Но с Клодом: чем дольше это взвешиваешь, тем тяжелей становится.

Стэнли глубже влезает в постель насколько это возможно, не переставая глядеть на неё со смесью жажды и предчувствия беды. Она забирается в постель.

Вам ничего не мешает?
СТЭНЛИ. Мне удобно, спасибо.
ХЕЛЬГА. Мне кажется, я всё больше и больше влюбляюсь в вас.
СТЭНЛИ. Вы мне тоже очень нравитесь.
ХЕЛЬГА. А помните тогда раньше, когда вы подумали, что я горничная…
СТЭНЛИ. Помню.
ХЕЛЬГА (наклоняясь к нему). Вы до сих пор чувствуете ко мне то же самое?
СТЭНЛИ. Да, но...
ХЕЛЬГА. Но — что?
СТЭНЛИ. Моя жена там...

Хельга внезапно прекращает наклоняться, и выпрямляется.

ХЕЛЬГА. О, Господи, я и забыла, что она там. Я сожалею.
СТЭНЛИ. Не надо жалеть. (Обнимает её за плечи.)
ХЕЛЬГА. А мне жаль. Потому что вы порядочный, честный; вы женатый — а я веду себя как шлюха. (Шмыгает носом, готовая вот-вот зареветь.)
СТЭНЛИ. Нет, вы не ведёте себя как… она.

Клод выходит из ванной.

ХЕЛЬГА. Да, я такая как она. Я ужасная. Безнравственная. Я дешёвка. Я — такая же дрянь как ваша Симона.

Она начинает плакать, чем расстраивает Стэнли. Он подвигается к ней и пробует успокоить.

СТЭНЛИ. Пожалуйста, не плачьте. Пожалуйста.
ХЕЛЬГА. А как бы вы себя чувствовали, если бы ваша жена лежала в постели с другим мужчиной?

Клод ложится в постель рядом с Брендой. Хельга бросает руки на Стэнли и рыдает на его плече. Стэнли гладит её по спине. В первой кровати Клод прижимается спиной к Бренде.

СТЭНЛИ. Ну вот… Ну, не надо плакать.
ХЕЛЬГА (рыдая). Клод себя никогда не вёл со мной как с женщиной. Он всегда поворачивался ко мне спиной.

Клод стонет.

СТЭНЛИ. Не стоит думать о нём.
ХЕЛЬГА. Я ничего не смогу изменить. Я ведь старалась быть хорошей женой. Я старалась быть нежной.

Бренда поворачивается во сне и забрасывает руку на Клода.

Ведь я нормальная женщина с самыми нормальными чувствами.
СТЭНЛИ (успокаивая её). Да, конечно. Вы — нормальная, честное слово, очень нормальная.
ХЕЛЬГА. И вы тоже нормальный. Разве нет?
СТЭНЛИ. Да, я очень нормальный...

Хельга внезапно отодвигается от него.

ХЕЛЬГА. Нет-нет...
СТЭНЛИ. Что теперь случилось?
ХЕЛЬГА. Там — ваша жена.
СТЭНЛИ. Да, и я только что вспомнил об её интрижках с менеджером гостиницы.
ХЕЛЬГА. Сколько вы женаты?
СТЭНЛИ (ошеломлённо). Девять лет. А сколько вы?
ХЕЛЬГА (ошеломлённо). Десять.
СТЭНЛИ (ошеломлённо). Девять и десять — девятнадцать. Мы были женаты девятнадцать лет.
ХЕЛЬГА (ошеломлённо). Неужели мы были так долго женаты, любимый? А, кажется, только встретились.

И они бросаются в страстное объятие.

СТЭНЛИ. О, Хельга.
КЛОД (во сне). Хельга.
СТЭНЛИ (страстно). О, Хельга, Хельга, Хельга.
КЛОД (во сне). О, Хельга, Хельга, Хельга. (Поворачивается в постели и обхватывает Бренду.)
СТЭНЛИ. Хельга...

Бренда внезапно пробуждается и понимает, что мужчина, обхвативший её не Стэнли.

БРЕНДА (крича). Помогите! Помогите!..

Клод вырывается из постели и смотрит на неё в ужасе. Тут же прерываются объятия Хельги и Стэнли, она выпрыгивает из кровати, хватает платье, надевает его и начинает отчаянно застёгивать.

ХЕЛЬГА. Что с ней стряслось?

Хельга действует чётко и быстро. Открывает дверь, быстро выглядывает и успокаивается. Закрыв дверь, она с улыбкой поворачивается к Стэнли. На первой кровати сидит Бренда, обмотанная простынями, в то время как Клод, застыв от ужаса, беззвучно открывает рот.

Это — Клод. Он пытался залезть в кровать к вашей жене.
СТЭНЛИ (решительно). Теперь я точно его убью. Мои брюки.

Главная дверь распахивается и входит Хайнц с пикой.

ХАЙНЦ. Здесь кто-то кричал, мне кажется.
БРЕНДА (указывая). Вот этот человек напал на меня. Он залез ко мне в кровать.

Хайнц опускает пику и направляет её на Клода, который отступает и поднимает вверх руки.

ХАЙНЦ. Так значит, вы тот маньяк.

Хельга слушает из-за двери перегородки. Стэнли присоединяется к ней, обернутый в простыни.

КЛОД. Что значит маньяк, это недоразумение.
ХАЙНЦ (крича). Вы изнасиловали миссис Смяткофф. Вы уронили мой отель в её глазах, ещё до того, как она успела его увидеть.

Хайнц толкает Клода в кресло — Клод держит конец пики, которая направлена ему в грудь.

КЛОД. Я не понимаю о чём речь.
ХАЙНЦ (поднимая пику для удара). Тише, ты швайнхунд /нем. Сволочь/! Насильник! Из-за тебя мы потеряли болгарских леди вело-сипе-дисток навсегда.

Входит Карак и, оценив ситуацию, бросается вперёд, чтобы предотвратить убийство Клода. Хайнц вот-вот насадит Клода на пику, как на вертел.

КАРАК. Сумасшедший. Что ты творишь?
ХАЙНЦ. Я убиваю насильника.
КАРАК (захватывая пику). Ты потерял мозги.
ХАЙНЦ (рыдая от ярости). Ты ещё не знаешь, что он сделал со мной.
КАРАК. Тоже изнасиловал?
ХАЙНЦ. Хуже. Он изнасиловал мой отель. И моя тётя...
КЛОД (изумлённо). Я никого не насиловал. Я вообще не знаю его тётю — если даже это она. (Указывает на Бренду.)
ХАЙНЦ. Тихо.

Поскольку Карак держал пику, Клод сумел подняться с кресла и отойти подальше. Хайнц пытается напасть на Клода с пикой, но Карак держит её крепко и Хайнцу приходится её оставить в руках Карака. Он сдаётся.

КАРАК. Послушай, пока он не убит, его должна опознать миссис Смяткофф.
ХАЙНЦ. Зачем?
КАРАК. Это судебная процедура в случаях насилия. (С чувством.) Поверь моему опыту.
ХАЙНЦ. Отлично, тогда веди его к ней. И смотри — он может сбежать.
КАРАК. Если он побежит, я отрублю его шею одним ударом каратэ.

Карак отставляет пику в сторону и с ужасным рыком делает несколько рубящих ударов в воздухе, имитируя бой каратэ, отчего Клод вздрагивает.

КЛОД. Я не убегу, клянусь богом.

Впереди Карака, подняв руки в защите от смертельного удара, выходит Клод. Карак следует за ним. Хайнц прислоняет пику к стулу и идёт к первой кровати. Он ставит одно колено на кровать и протягивает руку к Бренде, которая стоит на кровати, обмотанная простынею, и смотрит на него в восхищении.

ХАЙНЦ (внезапно учтиво). Моя прекрасная леди. Меня возмутило не его отношение к моему отелю. Самая главная мысль — ваша безопасность.
СТЭНЛИ (встревоженно). Мою одежду — быстро!

Хельга входит в основную комнату и собирает одежду Стэнли с края кровати, где он оставил её во время стриптиза. Бренда и Хайнц оборачиваются и смотрят на неё.

ХЕЛЬГА (холодно). Мой муж и я уезжаем.

Хельга возвращается к двери перегородки с одеждой. Хайнц следует за нею.

ХАЙНЦ. Ваш муж непременно уедет. Уверяю вас.
ХЕЛЬГА. Неужели?

Хельга хлопает дверью перегородки перед лицом Хайнца. Стэнли держит перед собой покрывало. Хельга берёт покрывало и держит его, в то время как он одевается, прислушивается к разговору в комнате.

БРЕНДА. Это что его жена?
ХАЙНЦ. Да.
БРЕНДА (вдруг догадываясь). Вы имеете в виду, он тоже поселился в этой комнате?

Хайнц ведёт Бренду к пуфику и усаживает. Стоит около неё. Она всё ещё скромно держит вокруг себя покрывало.

ХАЙНЦ. Да, но это не оправдание.
БРЕНДА. Возможно, он просто перепутал кровати.
ХАЙНЦ. С миссис Смяткофф? Она живёт за следующей дверью.
БРЕНДА. Вон что. Интересно, где мой муж?
ХАЙНЦ. Он должен быть здесь и защищать вас. Будь я ваш муж, я бы смотрел за вами во все глаза.
БРЕНДА (впечатлённая его пылом). Но вы ведь не мой муж, не так ли?

Хайнц глубоко вздыхает и прижимает её руку к своим губам.

Надеюсь, вы не оставите меня одну, пока он не вернулся?
ХАЙНЦ. Конечно, нет. Моя дорогая Бренда. (Сидит около неё на пуфике.)
БРЕНДА (удивлена и довольна). Откуда вы знаете моё имя?
ХАЙНЦ. Я слышал, как муж звал вас. Вы мылись в ванной.
БРЕНДА. Я не была в ванной. Я всю ночь ездила, искала своё кольцо.
ХАЙНЦ. Вы нашли его?
БРЕНДА (фыркнув). Пусто.
ХАЙНЦ. Знаете, Карак, нашёл какое-то кольцо на автопаркинге.
БРЕНДА. Какое оно?
ХАЙНЦ. Не знаю. Но думаю, кольцо у него — не волнуйтесь — мы спросим, когда он вернётся.
БРЕНДА. Конечно.
ХАЙНЦ (наклоняясь к ней). Вы знаете, вы очень прекрасны.

Бренда поднимается, но не отходит слишком далеко.

БРЕНДА. Нет. Мой муж...
ХАЙНЦ. Должен быть здесь и защищать вас, как защищаю я.

Хайнц снимает простынь с Бренды, берёт её руку, затем сажает к себе на колено.

БРЕНДА. У-ух!

Хайнц откидывает Бренду назад и целует. Хельга всё ещё слушает за дверью. Стэнли уже одет. Она открывает дверь и выглядывает.

ХЕЛЬГА (шёпотом). Пора.

Хельга отходит в сторону, Стэнли идёт к главной двери мимо первой кровати. Хайнц и Бренда всё ещё в страстном объятии. Стэнли хлопает дверью дважды, как будто он только что вошёл, затем замирает с видом кошмара и ужаса на лице. Бренда и Хайнц в шоке.

СТЭНЛИ (глухо). Бренда… О-о, Бренда. (Выглядит и говорит так, как человек, мир которого внезапно рухнул.)
БРЕНДА. Это не моя вина, Стэнли. Ты должен был находиться здесь.
ХАЙНЦ. Вот теперь я могу объяснить всё это.
СТЭНЛИ (мрачно). Вы сможете?..
ХАЙНЦ (двигаясь к пике). В данное время — да.
СТЭНЛИ (мрачно). Боюсь, ваше время уже закончилось.

Стэнли хватает пику раньше Хайнца. Теперь он угрожает Хайнцу, тот отступает, пока не падает на пуфик. Стэнли размахивается пикой и пришпиливает его к пуфику.

БРЕНДА (встревоженно). Стэнли, не делай глупостей.
ХАЙНЦ. Пожалуйста — мы одолжили этот костюм.

Входит Карак в сопровождении Клода.

КАРАК. Эй, что вы делаете?

Карак невозмутимо шагает к Стэнли.

СТЭНЛИ. Слава богу, вы меня вовремя остановили.

Стэнли вручает пику Караку. Хайнц отталкивает его ногами и указывает на Клода.

ХАЙНЦ. Миссис Смяткофф опознала этот насильник?
КЛОД. Нет. Она подтвердила мою полную невиновность.
ХАЙНЦ. Конечно — и с чего она вдруг уезжает из гостиницы?

Слышен грохот падающего велосипеда. Карак спешит назад к открытой двери.

КАРАК. Айн момент, мадам, сейчас я помогу вашему велосипеду.

Карак выходит.

КЛОД (переключаясь на Хайнца). Что касается вас, сэр, я предъявлю вам судебный иск. И, кроме того, я буду требовать...

Клод запинается на полуслове, так как из-за перегородки выходит Хельга, полностью одетая с чемоданом в руке.

ХЕЛЬГА. Так что ты потребуешь, Клод?

В то же самое время из ванной выходит Симона, одетая как монахиня.

СИМОНА. Мир вам и вашему дому.
ХАЙНЦ (увидев Симону). Что это за монахиня?
СИМОНА (молитвенно). Я шла мимо к женскому монастырю. У меня совсем нет времени. Нужно сделать так много благих дел во спасение заблудших душ. (Поднимает руку для благословения.) Благословляю вас, дети мои, и постарайтесь в будущем вести себя не так мерзко.

Симона отправляется к двери и поворачивается, сзади нет никакой монашеской одежды и видно её нижнее белье. Она останавливается у двери, оборачивается, ударом спины открывает её и исчезает.

ХАЙНЦ (изумлённо). Кто она? Откуда она вошла?
ХЕЛЬГА (слащаво). Может, мой муж объяснит, а, Клод?
КЛОД. Я думал, она была с ним. (Указывает на Стэнли.)
БРЕНДА. Стэнли?
СТЭНЛИ. Я в жизни не видел эту женщину.

Вбегает Карак.

КАРАК (взволнованно). Я только что встретил монахиню с голой… спиной.
ХАЙНЦ. Карак, где кольцо, которое ты нашёл?

Kaрак поднимает руку. На ней кольцо с печаткой.

КАРАК. Вот это?
БРЕНДА. Дайте взглянуть. (Узнавая его.) Да, именно оно, моё кольцо.
КАРАК (изумлённо). Ваше?
СТЭНЛИ. Что это вы делаете с кольцом моей жены?
КАРАК (Бренде). Откуда оно у вас?
БРЕНДА. Мой отец отдал его матери, когда уезжал в Европу.
КАРАК. Нет, нет это не может быть... Да, теперь я вижу семейное сходство. (Внезапно поднимает Бренду на руки и покачивает в отеческом объятии.)
СТЭНЛИ. Поставьте мою жену на место.
ХАЙНЦ. Kaрак, ты рехнулся?
КАРАК. Брендушка, моя малышка Брендушка, кровинушка моя — папашка вернулся.
СТЭНЛИ (в ужасе). О, нет, пожалуйста, нет, нет...
ХАЙНЦ. Теперь, Карак, ты говоришь как русский.

Kaрак освобождает Бренду и переключается на Стэнли.

КАРАК. Йа, я женился на её матери в Сток-на-Тренте. (Начинает преследовать Стэнли). И ты, ты мой зять.
СТЭНЛИ (отступая). Нет, Бренда, собирайся — мы уезжаем.
КАРАК (целуя Стэнли в обе щёки). Да, мы — уезжаем. Я уезжаю, чтобы жить с вами вместе в Англии.
СТЭНЛИ (крича). Нет. О, нет... (Шатаясь, он идёт к пуфику и опускается на него.)

Почти одновременно Хайнц бросается к Бренде и трясёт ей руку, а Хельга жмёт ей другую.

ХЕЛЬГА. Как это изумительно, найти вдруг такого отца.
ХАЙНЦ. Конечно, он должен жить с вами. Я настаиваю.
КЛОД (пожимая руки Стэнли). Поздравления, мой дорогой друг.

Хельга и Бренда окружили Стэнли, сидящего на пуфике.

БРЕНДА. Папа поможет тебе сделать дверь в спальню.
СТЭНЛИ (лепеча). Нет, нет, нет, нет, нет...
ХАЙНЦ (пожимая руки Карака). До свидания, Карак.
СТЭНЛИ. Нет, нет...

Карак берёт со стола бутылку коньяка и перед тем как выпить поднимает её для тоста.

КАРАК. За мою новую семью.
СТЭНЛИ. Я знал это. Знал. Знал. Знал. Знал…
БРЕНДА. Что ты знал?
СТЭНЛИ. Я знал, надо было ехать отдыхать в наш маленький уютный Блэкпул.

Бренда и Хельга целуют Стэнли.

ЗАНАВЕС

 

скачать пьесу >> 210 кб. архив WinRAR.
 
Яндекс.Метрика

Кружнов Андрей Эдуардович
e-mail: andrey6202@mail.ru;
site: www.a6202.ru

Вся информация охраняется законом об авторских правах и может быть использована только с разрешения автора и с указанием на источник.